Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Да это уж такое дело… А как, дозвольте спросить, проходит ваша операция? Вышли уже на след…
— Об этом потом! — резко прервал его Кирилл. Все время он более всего остерегался, чтобы этот выродок не сболтнул чего-нибудь такого, что могло бы насторожить «родича». Ведь было яснее ясного, что Квачило фиксирует каждое промолвленное здесь слово, анализирует каждый шаг партизан. — Ты лучше прикажи, чтобы моим орлам где-нибудь насест приготовили. Они, видишь, уже носами клюют…
— Да, поспать бы сейчас минуток этак семьсот не помешало бы, — уловив тревогу Кирилла, нарочито громко зевнул сообразительный Пилип Гончарук.
— А вот как раз тебе о боковой рано думать. Собирайся сменить Хайдарова на посту.
— Принимаю во внимание сменить Хайдарова! — отрапортовал Пилип и тут же выбрался из-за стола.
Следом за ним встали и остальные, поблагодарив хозяев за щедрое угощение. Прихватив завтрак для Мансура, партизаны в сопровождении старой Кравчихи направились в сенник, где им было отведено место для дневного отдыха. А Кирилл остался в светлице для разговора с Мефодием с глазу на глаз. Представляя себя доверенным лицом гауптштурмфюрера Бергмана, он интересовался, что сейчас слышно в крае о Калашнике, как относится население к лесовикам, безопасно ли им, то есть спутникам Кирилла, в случае необходимости появляться в населенных пунктах. А под конец доверительно попросил совета: куда из окрестных сел им, по мнению такого опытного человека, как Мефодий, следует податься, чтобы напасть на след партизан, на кого из старост и начальников полицейских «кустов» гебита можно полностью положиться?
— В наших краях вряд ли вы нападете на след Калашника. Он и раньше сюда не совал носа, а сейчас вообще будто в воду канул. А вот Цымбал… Поезжайте в радомышленские леса, там, поговаривают, какой-то бандюга объявился…
— Кто он такой?
— Леший его знает. По-моему, кто-то из подручных Калашника бесчинствует, чтобы туману напустить…
О появлении партизан в лесах между Кодрой и Крымком Кирилл знал от Ксендза. И имел категорический приказ: разыскать их и установить связь. Но ни Ксендз, ни кто-нибудь другой в отряде не ведали, что это за мстители, кто ими руководит. И вот слова Мефодия о каком-то Цымбале… Вот если бы только знать, насколько они соответствуют действительности?
— Цымбал, Цымбал… Нет, пан гауптштурмфюрер Бергман ничего о нем не говорил. Боюсь, что это обыкновенная бабская побасенка.
— Не побасенка! Имею точные сведения: на Радомышлянщине появилась ватага красных партизан.
Чтобы не насторожить Кравца, Кирилл не стал допытываться, откуда у него такие сведения. Основное, что он лишний раз убедился: где-то между Кодрой и Крымком следует искать этого загадочного Цымбала. Для приличия поговорив с хозяином о том о сем, а затем сославшись на усталость, отправился к хлопцам в сенник с легким сердцем и хорошим настроением, ибо был доволен тем, что первый и, наверное, самый трудный этап разработанной Ксендзом операции завершен если и не блестяще, то отнюдь не плохо. «Родич» без малейших осложнений «проник» в группу и, несомненно, принимает всех тут за разведчиков мифического Калашника, а Мефодий Кравец после «доверительной» беседы точно убежден, что они — агенты гестапо, засланные в леса под видом партизан. И от сознания того, что он, Колодяжный, способен осуществить такую сложную и крайне важную операцию, Кирилл едва ли не впервые в жизни проникся уважением к себе, почувствовал искреннее удовлетворение. И с удивлением отметил, что до сих пор никогда еще серьезно к себе не относился и всерьез себя не воспринимал, потому что всегда был свободной птицей, заботился лишь о сегодняшнем дне и не очень задумывался над прожитыми годами, особенно не размышляя над будущим. А вот сейчас… Именно на подворье горобиевского старосты наконец с предельной ясностью осознал: настал его звездный час и он должен, просто обязан успешно сдать суровый экзамен на командирскую зрелость.
В сеннике хлопцы уже спали. Даже Мансур, всегда выносливый и неусыпный Мансур, блаженно посапывал, растянувшись на сене и держа в руке недоеденный пирог. Кирилл тоже прилег возле товарищей. Но уснуть не мог. Все ворочался с боку на бок и никак не мог отогнать неясные тревоги, разные воспоминания и всякие думы.
…Он проснулся от чьего-то не то смеха, не то визга. Посмотрел — в сеннике никого. Сквозь широко раскрытые двери заглядывало из-за далекого, окутанного мглой леса разбухшее за день красноватое солнце. Где-то за стеной мирно квохтали куры, а со двора доносились плеск воды, приглушенные голоса. Он быстро кинулся к выходу, сердясь на часового, который вовремя его не разбудил.