Белый морок. Голубой берег

Но Казимир Демба недаром прошел выучку у ватиканских наставников. Он без особых трудностей нашел выход из положения. Разбросал эти убытки на всех воропаевцев и, поскольку платить им было нечем, подсчитал, что каждый, чтобы погасить свой долг Бунге, должен отработать на его угодьях лишь… по тридцать четыре с половиной года. Конечно, не каждый мог протянуть такой срок на каторжной работе, особенно если тебе за пятьдесят, но Дембу это мало печалило. Он предупредил, что за умерших будут отрабатывать их потомки, а если таких не окажется, то все общество.

А чтобы воропаевцы трудились на барона с таким же энтузиазмом, как еще недавно работали в колхозе, деловитый управитель ввел нормы ежедневной выработки для тех, кому исполнилось четырнадцать лет. С целью контроля вручил «должникам» барона особые «трудовые книжки», в которых надзиратели должны были каждый день отмечать, выполнена ли норма. А потом каждую субботу вечером возле конторы управителя устраивались массовые сверки. И горе было тому, в чьей «трудовой книжке» не хватало надлежащего количества отметок надзирателей о выполнении норм. «Лодырей», кто бы они ни были — семидесятилетние старушки или недорослые мальчики, — ждало «воспитательное бревно» в центре площади, к которому несчастных привязывали за руки и за ноги и избивали кнутами.

Нет, лично Демба никого не избивал, он даже никогда не брал в руки плетку. Но именно по его приказу недоимщики должны были по очереди «воспитывать» друг друга кнутами. И когда кто-нибудь при этом не проявлял особого старания или сбивался со счета, экзекуция начиналась заново, а виновник получал дополнительную порцию ударов. Но кнутами дело не заканчивалось — всем наказанным недоимка прошлой недели непременно прибавлялась к нормам выработки следующей недели (не должен же барон оставаться внакладе!). А поскольку даже основную норму, не говоря уже о дополнительной, было не под силу выполнить обыкновенному смертному, то всякий, кто хотя бы раз попадал на «воспитательное бревно», в дальнейшем становился хроническим недоимщиком. И в следующую субботу снова попадал под кнуты… После второго или третьего такого «воспитания» недоимщики уже сами не могли встать на ноги. От конторы соседи отвозили их сначала домой, а потом — на кладбище.