Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Вот что: приказывать отныне буду я! Ясно? — сказал Кирилл топом, не терпящим возражений. — А теперь слушай и наматывай на ус: мы отсюда до сумерек никуда ни шагу! Мои люди должны отдохнуть перед ночной дорогой. И ты, именно ты, несешь полнейшую ответственность за нашу безопасность. Мне не хотелось бы угрожать, но скажу одно: если у кого-нибудь из моих парней упадет с головы хотя бы волосинка, ни тебе, ни твоим домочадцам несдобровать. Пан гауптштурмфюрер измены никому не прощает. Понял?
Зябко втянув голову в плечи, Мефодий начал кутаться в заношенную фуфайку:
— Да я ведь что? Я ничего… Просто хотел как лучше…
— Лучше всего будет, если ты сейчас пригласишь всех нас в хату. Только не забывай, кто они и как с ними надлежит обращаться. Да прикажи стол немедленно накрыть: мы с дороги, проголодались…
После этого разговора старосту будто подменили. Он проворно выскочил на крыльцо и затараторил льстивым голосом:
— Так чего же вы стоите посреди двора, дорогие гости? Заходите-ка в дом, милости просим. Мы давно уже ждем вас, высматриваем…
Просторная, на шесть окон светлица с мощной продольной матицей, куда вошли партизаны, мало напоминала человеческое жилье. Казалось, если сюда кто-нибудь и заглядывал, то только для того, чтобы помолиться, отбить поклон всевышнему. Все стены, от застланных пестрыми домоткаными ковриками-дорожками скамеек и до самого потолка, как в церкви, были сплошь завешаны большими и малыми иконами; в красном углу перед массивным бронзовым распятием, украшенным редкостной работы старинным рушником, как-то печально мерцала лампадка на причудливых цепочках; выскобленный до живого дерева пол посыпан привядшей зеленью, а в сторонке на дубовом столе громоздилась пудовая книга в позолоченной оправе. От густого настоянного запаха ладана, воскового нагара и еще чего-то терпковато-приятного у хлопцев закружилась голова. Они в нерешительности столпились у порога и невольно сняли шапки.
— Да проходите же, проходите… — прикидывался гостеприимным хозяином Мефодий. — Да садитесь же скорее, вы ведь с дальней дороги.
— Хайдаров, давай первым на наружный пост! — перед тем как садиться, приказал Кирилл.
И тут внезапно вспыхнул фальшивым гневом Мефодий:
— О каких таких постах речь? Вы что, хотите меня кровно обидеть? Не забывайте: в этой обители никто не был еще обижен. Вы здесь как у бога за пазухой…
— Спасибо за заботы, но мы люди военные и должны поступать в точном соответствии с уставом.
Уже фигура Хайдарова промелькнула за окном на подворье, а старик все еще не мог угомониться. Он шагнул к дверям, ведшим на другую половину, постучал в них палкой:
— Эгей, ты уже продрал глаза, Протас? А иди-ка, голубчик, сюда.
Вскоре оттуда высунулся по-медвежьи неуклюжий, мордатый детина с подпухшими веками. Увидел вооруженных автоматами пришельцев и вмиг застыл на месте, переменился в лице, стал чем-то похож на затравленного гончими хищника.
— Это посланцы высокого повелителя, Протас, — поспешил пригасить его тревогу старик. — Разумеется, их нужно принять по-царски. Так что пока я тут то да се, ты, голубчик, позорюй на подворье. Да так, чтобы сюда и муха не пролетела! Ежели что — спускай собак…
— Будет сделано, — облегченно вздохнул тот. И, еще раз окинув партизан недоверчивым взглядом, скрылся за дверями боковушки.
А вслед за ним туда же поспешил и Мефодий, бросив на ходу:
— Извините, уважаемые, я на минутку: бабам нужно указание дать… А вы устраивайтесь здесь как дома. На Протаса можете, как на каменную гору, положиться. Это зятек мой, можно сказать, правая рука…
«Да оно и видно: бандит бандитом», — отметил мысленно Кирилл. А когда остался в светлице наедине с хлопцами, промолвил небрежно:
— Что ж, давайте и в самом деле устраиваться. Эта семья проверена, мы можем чувствовать себя здесь спокойно, — и первым снял с себя пиджак.
Слова были сказаны только для «родича», хлопцы прекрасно это поняли. И, чтобы не подвести своего командира, с напускной непринужденностью начали раздеваться и вешать верхнюю одежду на деревянные крючки, вбитые в косяк. Разделись, причесались, автоматы составили в рядок на скамейке. Один лишь «родич» остался в пиджаке. Он горбился в сторонке, очень внимательно рассматривая какую-то икону.
— А ты? — слегка коснулся его плеча Гриц Маршуба. — Тут уж дело такое: к сорокам попал — по-сорочьи стрекочи…