Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Я сейчас… просто засмотрелся, — спохватился Квачило.
— И в самом деле интересная штука! Хлопцы, вы только посмотрите…
По зову Грица все партизаны, несмотря на утренние сумерки, бросились рассматривать иконостас. Чего только там не было. И отреченные лики святых в сверкающих ореолах, и архангелы в поднебесье на розовых крыльях с судными горнами, и странствующие апостолы со свитками святых писаний в руках. Но едва ли не более всего поразила всех деревянная, уже чуточку облупленная икона между окнами, которая так привлекла внимание «родича». Талантливая рука неизвестного живописца изобразила на бронзовом подносе отрубленную голову старого благообразного человека. Дымчато-серебристые, в легких завитушках волосы, синюшные, плотно смеженные веки и рубиновые капельки крови на металле… Неизвестно почему, но эта икона показалась партизанам зловещим символом светлицы, в которой перед ликом святых совершено бесчисленное множество омерзительных дел.
— Кто это, Иоанн-креститель? — спросил Кирилл, ни к кому не обращаясь.
— Он самый… Он самый… — подтвердил Квачило. — Какая ужасная смерть…
Потом они просматривали десятки других икон с разнообразными библейскими сюжетами, но невольно каждый из них то и дело оглядывался на отсеченную мечом голову на бронзовом подносе.
Тем временем в светлице принялись хозяйничать женщины. Как бесплотные тени, они бесшумно сновали туда-сюда, внося из боковушки разные яства и напитки. А вскоре дубовый стол, с которого убрали Библию, чуть не прогибался под тяжестью блюд. Хлопцы глазам своим не поверили, когда увидели горку румяных пирогов, несколько кувшинов со сметаной, ситечко слив, огромную жаровню с дымящейся яичницей…
— Ну, вершители святого дела, прошу откушать нашего хлеба-соли, — торжественно промолвил Мефодий, появившись в светлице в темной слежавшейся паре. Он неторопливо приблизился к углу, освещенному лампадкой, отреченно уставился глазами в бронзовое распятие, размашисто перекрестился и первым сел за стол.
«Наверное, всегда вот так вымаливает у бога благословение, когда напутствует своих подручных ликвидировать очередную жертву», — почему-то подумалось Колодяжному. Однако он, как и советовал Витольд Станиславович, тоже перекрестился и опустился на скамью напротив хозяина. Лишь после этого расселись за столом все остальные.
— Что ж, начнем трапезу по православному обычаю. — Старик лукаво прищурил глаз и достал откуда-то из-под скамьи полуведерную бутыль с дымчато-сизой жидкостью.
— Самогон оставь для других гостей, — властно прикрыл ладонью горло бутыли Кирилл.
— Это почему же так? Брезгуете или, может…
— У нас обет: до победы — ни капельки спиртного.
Такое заявление явно понравилось Мефодию:
— Богоугодный обет. Я это зелье сатанинское сам не почитаю… — И убрал бутыль с глаз.
Сидели за столом, но никто из партизан, как и велел Кирилл, не прикоснулся к еде, пока ее сначала не отведал самый старший среди них — хозяин. И это тоже произвело большое впечатление на Мефодия. Почтительные хлопцы, набожные! И вообще, чем пристальнее он к ним присматривался, тем большей симпатией проникался. И едят не как свиньи из корыта, а степенно, со вкусом. И лишнего слова никто не обронит. А дисциплина какая! Сразу видно: настоящие воины. Если бы только у него были такие подручные! С подобными молодцами он не то что весь гебит в бараний рог свернул бы, а даже самого Калашника обуздал бы…
— Минуточку, добродеи, — вдруг вскочил он на ноги, когда стараниями изголодавшихся партизан почти полностью опустел стол. — Я сейчас медку на закуску… Про черный день берег, но для таких гостей…
— Обойдется! — Кирилл нарочно сказал это не очень почтительно. — Не думай, что мы сюда пришли объедаться. У нас к тебе более серьезное дело.
— Говорите, говорите. Рад буду послужить.
— Нужно, чтобы ты обеспечил нас провиантом на неделю. Ну, хлебом печеным, салом, какой-нибудь крупой, овощами… Упакуй все это в мешки, сложи на подводу, чтобы мы вечером без задержки могли отправиться.
Старик посуровел, нахмурил лоб:
— Хотя мои достатки и не ахти какие, но с провиантом задержки не будет. А что касается подводы… Как объяснить, если кто-нибудь спросит, куда девалась моя кобыла?
— Никому никаких объяснений! Через сутки она снова будет в твоей конюшне.
— Ну, если так… Одним словом, спокойно отдыхайте: до вечера все сделаем так, как сказали.
— Что ж, могу обещать: командование надлежащим образом оценит эту услугу.
Мефодий довольно улыбнулся, скромно опустил долу глаза: