Белый морок. Голубой берег

— Ну, хвала Иисусу, еще на один денек укоротился наш путь в царствие небесное, — всегда одной и той же фразой заканчивал он дела небесные и приступал к земным. — Но как мы не умеем пользоваться считанными днями, отведенными нам всевышним для искупления грехов! Как гневим господа своими богопротивными делами!.. Вот и сегодня возвращаюсь я с гумна, а мне навстречу кривобокий Илько Храпатый с телкой. Спрашиваю: куда скотину на веревке тянешь? А он с нескрываемой злобой: на прокорм освободителям, чтоб они собой червей кормили! И как понес, как понес на новую власть… Господи, до чего же человек глупый и неразумный! Плещет языком, что в голову придет, а того не понимает: за слова придется сурово отвечать. Потому что новая власть хулы не потерпит, новая власть как пить дать назначит разбирательство. И непременно докопается, кто такой Илько Храпатый. Не все ведь забыли, кто когда-то церкви с комсомольцами разрушал, кто первым в колхоз вступал, кто в стахановцы перся, кто шеи своих детей бесовским кумачом повязывал… Да разве только об одном Ильке раскопают каратели? Чует мое сердце, великая кровь прольется в Горобиях!.. Я вот бога молю, чтобы он надоумил меня: как уберечь горобиевский люд от великого лиха?

— Да что тута долго мозговать? — вмешался в разговор старший из Мефодьевых зятьев. — Нужно побыстрее скрутить Храпатого в бараний рог и спровадить куда следует. А там пускай разбираются…

— Скрутить? Спровадить?.. Хе-хе, мелко пашешь, Протас! А народец здешний что на это скажет? Разве народец способен укумекать, что это деяние учинено ради его же благоденствия?.. Нет, народец на нас злобу заимеет, а Храпатого, глядишь, еще и в мученики возведет. Стало быть, трогать Илька принародно негоже. Вот если бы его просто не стало в селе… Это и для него и для других было бы к лучшему.