«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Уже стемнело. Я потеряла всякую ориентацию. Куда идти, где найти так позорно покинутых подруг? Я побрела наугад, куда глаза глядят. Впрочем, почти уже ничего не было видно. Я остановилась. Мне послышался хруст сухих ветвей и голоса. Я пошла в направлении этих звуков. И какова же была моя радость, когда я увидела фигуры Лёси и Веры! Но они были не одни, а вели под руки какого-то человека. Я бросилась к ним. Они тоже бросились ко мне. «Маневрочка, вы живы? Мы думали, они вас убили! Искали вас».

Тут я заметила, что вели они под руки того самого студента в очках, который ораторствовал на поляне. Только очков у него уже не было, а лицо было в крови. Казаки били его нагайкой по лицу и по глазам, разбили очки вдребезги, а он был сильно близорук и без очков ничего не видел. Я подключилась в помощь несчастному. Местность он знал и помог нам отыскать дорогу из леса. Подойдя к выходу из леса, мы остановились в недоумении. Что делать дальше? Тут мы вынули все наши носовые платки, перчатки, шарфики и стали приводить в порядок лицо несчастного студента, но, сколько мы ни старались, видно было, что он избит, ранен, и везти его в таком виде в город мы не решались. Если в этих местах разгуливали шпики или полицейские, его могли сразу арестовать.

Мы решили войти в ближайший к лесу дом и попросить помощи. Это было рискованно. Но нам повезло. Постучавшись в ближайшую квартиру, мы нашли добрых, сочувствующих людей. Они согрели воду, помогли обмыть раны, почистить одежду. Надвинув ему на глаза фуражку, закутав его по подбородок в широкий шарф, мы вывели его на улицу, делая вид, что возвращаемся с веселой прогулки, весело болтали. Он рассказал, что фамилия его Соболев, что живет он с матерью, которая его обожает, на 5-й линии Васильевского острова. Это было удобно. Мы ехали на остров и решили его доставить по указанному адресу. Нам удалось без каких-либо происшествий совершить это путешествие. Все три проводили его на какой-то этаж в дом на 5-й линии и передали из рук в руки пожилой женщине — его матери. Затем сами отправились по домам.