«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Точно описывалось место в лесу, и дан был пароль. Родным было сказано, что я еду с девочками за город подышать свежим воздухом. Манцочки Брик почему-то в этот день с нами не было. Поехали Таня Стахевич, Вера Пастухова, Лёся Фомина и я. Таня обещала матери вернуться к четырем часам — к обеду, мы же, остальные, сказали родным, что вернемся, возможно, только к вечеру.

Ехали долго на империале паровика уже, а не конки; выехав за пределы города, часто привставали с сидений и срывали веточки со свежими, нежно зеленевшими листочками деревьев, прикрепляя их к своим головным уборам. Доехав до указанного нам места, подошли к опушке леса, где прогуливались молодые люди — мы как-то угадали в них нужных нам людей. Они тоже приблизились к нам, мы произнесли пароль, и нам объяснили, куда нам нужно идти, чтобы найти митинговавших товарищей из средних учебных заведений. По указанным тропочкам дошли до полянки, где увидели несколько групп таких же юных, как мы, мальчиков. Девушек было мало. Подошли к одной из групп. Взобравшись на пенек, какой-то студент в очках ораторствовал. Его внимательно слушали. Мы переходили от одной группы к другой, ко всему приглядывались и прислушивались.

Тут Таня, взглянув на часики, висевшие у нее на цепочке и заткнутые за пояс, заторопилась домой — обещание, данное матери, было священно. Она простилась с нами и стала выбираться из леса. Мы же втроем продолжали наши кочевки от группы к группе.

Это продолжалось довольно долго. Вдруг кто-то крикнул: «Казаки! Расходитесь немедленно!» И в одно мгновение всех точно сдуло с полянки. Только мы, три девочки, тесно прижавшись друг к другу, стояли в оцепенении. Мы не знали, куда бежать, как выбраться на дорогу. И тут явно послышался топот лошадей. А мы все стояли.

На поляну выехали два казака, такие, как их рисовали на открытках, в газетах, иллюстрациях к страшным рассказам — где описывалось, как они избивают молодежь, насилуют девушек. Они подъехали к нам вплотную и стали браниться. Они были к тому же в подпитии. Один из них замахнулся нагайкой на Веру. Она стояла бледная, неподвижная, и какая-то жалкая улыбка искривила ее рот. Я не выдержала и бросилась бежать куда-то в сторону не разбирая дороги, ничего не понимая, почему-то зажимая уши, закрывая лицо. Сколько времени я бежала, не помню. Забралась в какую-то чащу, зацепилась за какие-то ветки и упала. И в это время услышала за спиной цоканье копыт. Меня охватил несказанный ужас. Я старалась встать на ноги. Что сделали с Верой и Лёсей? Зачем я убежала, как я могла оставить их? Там хоть мы были все вместе — участь была бы общая. А теперь с нами разделаются порознь. С трудом я привстала, чтобы хоть стоя встретить свою судьбу. Да, это были те же два казака, с чубами, торчащими из-под фуражек, с нагайками в руках. В голове моей мелькнула мысль: «Ну, вот и конец». Однако им уже, очевидно, надоела вся эта комедия. Как мы потом узнали, им было велено избивать молодежь мужского пола, но под страхом расстрела не трогать девушек. Приметив мою маленькую фигурку, один из них сказал довольно мирно: «Ишь, напужалась как, стоит бледная как смерть; и чего это дети под ногами путаются». Подстегнули они своих лошадей и поехали дальше.