Серебряная нить (ЛП)

По какой-то причине и в этой крайне неподходящей обстановке образ Джейми, стоящего на четвереньках, промелькнул у меня в голове. Я схватил себя за колено под столом.

— Э-э, да, — я улыбнулся ей. — Я приглядываюсь.

Мама с надеждой улыбнулась.

— Есть ли кто-то, кто тебе нравится?

— Дорогая, — засмеялся папа. — Ты его смущаешь.

— Все в порядке, — ответил я. — Вот... в лагере была одна милая девушка. — Я в буквальном смысле понятия не имел, как это должно выглядеть или звучать, или что я вообще должен говорить о хорошей девушке. Я представил Мэган. Мой разум не подавал ни единой мысли. Затем я представил Джейми. Легкая бессознательная улыбка тронула мои губы. — Мы немного переписывались по электронной почте.

— О, как ее зовут? — спросила мама.

— Ты имеешь в виду Мэган Фримен? — усмехнулась Рэйчел.

Лицо Джейми испарилось, и острая, знакомая боль кольнула в груди.

— Да, Мэган. Кстати, я думал поработать в лагере этим летом. Не все лето конечно, но…

В качестве последней попытки восстановить связь с Джейми я решил вернуться в «Апачи». Какая-то часть меня все еще надеялась, что его заставил замолчать страх, и что мы сможем воссоединиться где-нибудь незаметно, например, в лагере.

— Отличная идея, — сказала мама.

Я улыбнулся и глубоко вздохнул. Я вспомнил слова Джейми, сказанные прошлым летом: «Мы должны будем встречаться с девушками». Моя жизнь превратилась в тюремное заключение.

Тем летом я две недели отработал в лагере «Апачи». Рэйчел осталась в Андовере, чтобы пройти стажировку (и быть ближе к своему парню). Джейми не было в лагере, но была Мэган. Не стал притворяться, что флиртую с ней. Игнорировать ее было почти жестоко, однако я напоминал себе, что это к лучшему. Я не годился для нее.

Снова посетил значимые для нас с Джейми места: полянку возле заводи, где мы встретились, хижину «Ирокез», скалу Каунсил-Рок, сарай у озера. Я знал, что это мой последний раз в лагере. Мне там больше нечего было делать.

Воспоминания нахлынули с новой силой, когда я в одиночестве бродил по территории лагеря. Мне казалось, будто мой Джейми умер. Его призрак мерещился мне повсюду – маленький мальчик, плачущий по дороге в туалет, молодой человек, впервые прижавшийся ко мне. Джейми...

Остаток лета я провел, работая над «Отчим домом». Мои предыдущие публикации восхищали маму и папу, но стремление к постоянному писательству не так уж сильно приводило их в восторг.

— Разве тебя не интересуют какие-нибудь стажировки? — спросил папа.

— В мир искусства очень трудно попасть, — предупредила мама.

Они оба убеждали меня «заняться чем-то более практичным» в дополнение к «писательскому хобби».

Было бы трудно заставить их понять. Я потерял Джейми. И не мог так же потерять возможность писать, которая стала моей страстью и навязчивой идеей.

Я пытался успокоить родителей, сосредоточившись на изучении английской литературы в дополнение к писательству. И все же отцу было не по себе.

— Чем после этого ты сможешь заниматься? — спросил он. — Ты собираешься стать профессором?

— Посмотрим, — сказал я и рассмеялся. У меня не было никакого желания преподавать.

На втором курсе я пробовал присоединиться к сборной университета. Думал, что спортивная команда с тренировками и строгим расписанием соревнований поможет мне забыть Джейми. Однако после того как меня приняли, понял, что все наоборот. Мужская команда в тяжелом весе полностью состояла из привлекательных мускулистых парней.

Я тут же ушел.

Я был одинок – эмоционально, интеллектуально и физически – и с течением времени одиночество становилось только хуже. Даже начал думать, что встречаться с девушкой было бы намного лучше, чем нынешнее положение, потому что, по крайней мере, тогда у меня была бы дружеская компания.

И вот так, летом между вторым и третьим курсом, когда мама подтолкнула меня к дочери друзей семьи, я не стал сопротивляться.