Электронная книга - «Серебряная нить (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Ты и в самом деле придурок, — она хихикнула.
Моя ершистая сущность, казалось, интриговала Корал так же сильно, как ее – меня.
Я пожал плечами.
— В таких семьях, как наши, дети обычно идут одним из двух путей. Либо следуют правилам, либо бунтуют. — Я бросил на нее еще один многозначительный взгляд. — Вижу, каким путем пошла ты.
— Дети, — усмехнулась она.
— Да, ты же подросток.
— А ты уже целый год как вышел из подросткового возраста, — рассмеялась она. — Такой зрелый.
Впервые с тех пор, как вошел в беседку, я улыбнулся по-настоящему:
— Справедливо.
Милая, озорная улыбка появилась на ее губах.
— Один-ноль в мою пользу.
— Ха! Будем считать это ничьей.
Мы оба перевели взгляд на болото, слишком смущенные, чтобы как следует рассмотреть друг друга. Пока мы шутили, воздух стал неподвижным. А затем низкий раскат грома возвестил о надвигающейся буре. Снова поднялся ветер, он трепал нашу одежду и волосы во все стороны, и крупные капли косого дождя стали падать в беседку.
Корал хлопнула в ладоши и подпрыгнула на носочках. Я взглянул на нее. «Только представь, чтобы ты так взволновался из-за грозы, — сухо подумал я. — Это что-то…»
Я застыл на середине мысли. Да, Джейми поступил бы точно так же. Он обладал умением радоваться и удивляться всему. И всегда казался вот точно таким же беззаботным, за исключением тех случаев, когда нужно было прощаться.
Корал лучезарно улыбнулась мне.
— Наслаждаешься видом? — Она имела в виду себя.
— Нам пора возвращаться, — сказал я.
— Пф-ф. Ты можешь уйти, если боишься.
Небо выглядело зловещим, пурпурным и черным, но вызов Корал спровоцировал меня.
Мы стояли бок о бок, наблюдая за надвигающейся бурей. Головная боль испарилась, когда раскат грома пронесся по небу, а дождь и ветер обрушились на деревья. В воздухе кружились листья. Куда бы мы ни двигались в беседке, дождь достигал нас, направление бури неистово менялось. Вскоре мы промокли насквозь.
Корал походила на милейшую маленькую птичку, больше похожую на фею, чем на человека. Мокрая одежда прилипла к телу, и я мог легко разглядеть изящную форму рук девушки, небольшие холмики груди и то, как ее спина сужалась к тонкой талии. Корал тоже рассматривала меня. Я знал, что она видела: широкие плечи, плоский живот, бицепсы, блестящие черные волосы.
Я мог бы заполучить практически любую девушку, если бы захотел.
Шторм достиг следующей степени интенсивности. Странные, глухие трескающие звуки наполнили лес. Грохот дождя по крыше беседки стал таким оглушающим, что я не слышал собственного голоса. Ветка сломалась и полетела на нас, врезавшись в балку и едва не задев Корал. Она взвизгнула.
— Мы возвращаемся! — крикнул я.
Он уловила суть моих слов и отшатнулась.
Я стоял и свирепо смотрел на нее, сжав кулаки. Наверняка это смотрелось нелепо. Она легкомысленно рассмеялась и вцепилась в перила беседки.
Я схватил ее за руку – возможно, это изначально являлось целью Корал – и потащил к дому. Она шла охотно, сжимая мои пальцы. Мы помчались по грязной тропинке и дюжину раз чуть не поскользнулись.
Спотыкаясь, мы ввалились через крыльцо в прихожую.
Макияж Корал растекся по лицу. Грязь облепила обувь и забрызгала ноги. Мы тяжело дышали в тишине. Дождевая вода с ошметками грязи растекалась вокруг наших ног.
— Нам нужно прибраться, — сказал я, глядя на беспорядок, который мы устроили.
Корал ухмыльнулась:
— Ты выглядишь до ужаса напуганным. У нас есть домработница. На вот. — Она вытащила из шкафа два полотенца и бросила одно мне.
Я, как мог, высушил волосы и вытер одежду.
— Тебе жить, что ли, надоело? — пробормотал я.
Мама всегда говорила, что с бурями, которые сопровождаются молниями, шутки плохи. У меня было здоровое уважение к стихиям.
А вот Корал, насколько я мог судить, не уважала ничего.
Она молчала.
Я поднял глаза и тут же отвел. Взгляд девушки был испепеляющим.
— Ты разве не учишься в Гарварде или что-то типа того? — огрызнулась она.
— Э-э, да. Верно. Куда…
— Ну, учитывая обстоятельства, ты очень туп.
Корал неторопливо вышла, оставляя грязные отпечатки ботинок на полу кухни.
Глава 19
В школе и лагере парни всегда говорили, что девочки – самая настоящая загадка: сложная до непостижимости, иногда приводящая в бешенство, неумолимо сбивающая с толку. Никогда это не было настолько точным, чем в случае с Корал ДеВитт.
После грозы она поднялась к себе в комнату и избегала всех. Миссис ДеВитт попыталась позвать ее. Я слышал, как они спорили: мать – осторожным пониженным тоном, дочь – истеричным криком.
— Нет! — взревела Корал. Затем, мгновение спустя: — Ну и что? Это твои проблемы!
Хлопнула дверь.
Мама, папа, мистер ДеВитт и я сидели в гостиной и делали вид, что ничего не происходит.
Я переоделся в сухую одежду – брюки цвета хаки и бледную оксфордскую рубашку, – которая соответствовала пастельным тонам домашнего декора и одежды хозяев. К тому моменту своей жизни уже был экспертом по маскировке.
Я все еще был ошеломлен оскорблением Корал, но сохранял нейтральное и вежливое выражение лица. Хоть убейте, не мог понять, что сделал не так. Может быть, уделил не так много внимания, как она привыкла? Наверное, должен был пускать слюни и спотыкаться в попытке рассмешить ее? Я видел множество парней в школе, которые вели себя как шуты перед женской аудиторией.
Однако мне такое поведение было несвойственно. По крайней мере, когда дело касалось ухаживания за женщинами, Корал была права: я глуп.
В тот вечер мы отправились на ужин в ресторан, и Корал соизволила присоединиться. Она была угрюма. Мне действительно было жаль ее родителей, пока они продолжали поддерживать беседу и делать вид, что дочь ведет себя нормально. Девушка поковыряла хвост омара, но почти ничего не съела. Все за столом пытались вовлечь ее в разговор. Кроме меня.
Ее истерика вызвала у меня отвращение. Корал, как и я, была привилегированным ребенком. Все двери в жизни открыты для нее. Она была белой, богатой и красивой. Никогда не будет бороться, чтобы достичь вершины, никогда не столкнется с дискриминацией. Ей никогда не придется работать на двух работах (или, что вероятнее, вообще хоть на какой-нибудь) и беспокоиться о счетах, плате за обучение или о том, может ли позволить себе простые радости жизни. И вот она сидит такая вся, препарируя хвост омара, стоимостью тридцать долларов, который, в конце концов, окажется в мусорном баке на заднем дворе.
Насколько я мог судить, у Корал ДеВитт не было никаких проблем. Я замер, вонзив вилку в гребешок. Были ли там проблемы, которые я не смог разглядеть? Усмехнулся, заталкивая еду в рот. У меня были проблемы, которых никто не видел, но даже я не вел себя так, как Корал. Молча и мужественно страдал каждый день своей жизни. Стойко держался ради своей семьи.
Сейчас, когда я думал о Корал, меня переполняло отвращение. Еда во рту превратилась в безвкусную кашу. Я начал презирать девушку, хотя едва знал. Не хотел видеть, как она, сгорбившись над своей тарелкой, навязывает окружающим свои беспочвенные страдания. Она смущала, отталкивала. Меня стошнит, если задержусь рядом с ней еще на мгновение.
— Простите, — резко сказал я, оттолкнувшись от стола.
Прежде чем кто-либо успел задать вопрос, я вышел на улицу.
Ночь была душной, но с востока дул прохладный, пахнущий морем бриз. ДеВитты жили недалеко от берега, а ресторан располагался еще ближе. Может, мне стоит оправиться к океану и войти в него. И, когда пена коснется моих лодыжек, возможно, продолжу идти. Ухмыльнувшись, покачал головой.