Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Окончательным политическим фактом стал крымско-польский союз. Татарские силы участвовали уже в зимнем походе на Украину 1654/55 г. Русско-украинской дипломатии не удалось добиться поддержки или хотя бы нейтрализации ханства в конфликте с Речью Посполитой, он не стал локальным. Переяславский акт и достижения царских армий во второй половине 1654 г., как уже отмечалось, означали столь кардинальное изменение соотношения сил в Восточной Европе, определенного равновесия между Россией и Речью Посполитой, которое всегда с выгодой использовал и потому поддерживал Крым, наносили такой сильный удар по самым основам агрессивной политики крымских феодалов, что достижение указанной цели стало невозможным. В этом секторе варшавский двор сумел решить поставленную задачу, хотя и не полностью, так как бахчисарайские деятели предпочли поэтапный путь осуществления своих целей, наметив сначала нападение на Войско Запорожское и лишь в будущем — на Россию. Крымцы уклонились от прямой конфронтации с нею, ограничили масштабы помощи Яну Казимиру[228] и поле совместных операций только Украиной, где не было значительных царских отрядов, и не затрагивали собственно русские земли. Разрыва между ханством и Россией не последовало, дело свелось к своего рода местной войне. Эта двойственность крымской политики понятна в условиях русских успехов, которые очень пугали татар, боявшихся нападения на Крым[229]. Но размеры этих успехов слишком сильно противоречили коренным интересам татарской знати, отсюда и большая жесткость крымцев при переговорах с царскими посланцами в ноябре-декабре 1654 г. (вспомним вопрос о донцах или случай с шертной грамотой)[230]. Налицо дипломатическое давление и подготовка предлога для возможной в будущем войны с Россией. Достаточно осторожная линия во взаимоотношениях с ней, избранная в Бахчисарае, была конъюнктурной. Но объективно это улучшало положение России в данный момент.

Союз с Крымом явился важнейшим и, может быть, единственным успехом внешней политики Речи Посполитой[231]. Он сказался (к выгоде поляков) уже летом — осенью 1654 г., еще более — в следующем году, особенно в период «потопа»[232]. Но с точки зрения польских национальных интересов новый союз имел и негативные стороны: за него платили безнаказанностью татарских грабежей на польских и украинских землях, что вело к дальнейшему всестороннему ослаблению страны; договор не был соглашением текущего порядка, наподобие предложенного в Бахчисарае Т. Г. Хотунским, а носил значительно более широкий характер, в немалой мере определяя внешнеполитический курс Речи Посполитой. Последнее не только усиливало позиции наиболее воинственных кругов польского правящего класса, затрудняя осуществление более умеренных программ, но и лишало дипломатию государства необходимой гибкости. Отрицательные последствия такого положения проявились уже в ближайшем будущем, да и позже. Расчеты на решение украинской проблемы с помощью татар зимой 1654/55 г. привели к замедлению польско-шведских переговоров, к отклонению нескольких предложений посредничества с Россией и Войском Запорожским[233]. Это ухудшило дипломатическую обстановку для Речи Посполитой и способствовало приближению тяжелых событий «потопа».