Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Не исключено, что в последнем случае Кристина имела в виду миссию Г. Каназиля, доверенного человека польской королевской четы, появившегося в Стокгольме незадолго до перемены на троне. Но это не было полномочное посольство, а лишь зондаж.

В вопросе о целях приезда Г. Каназиля и о его деятельности в шведской столице до сих пор нет ясности. Есть сведения, что он протестовал против коронования Карла X как ущемляющего интересы польской ветви дома Ваза в пользу более далекого по родству принца[197]. С другой стороны, благодаря усилиям французского резидента Пикэ, Г. Каназиль провел переговоры с риксканцлером и, возможно, с королем. Содержание бесед и позиции сторон известны плохо. Видимо, варшавский эмиссар поднял две главные темы: о мирном договоре и об антирусском союзе[198]. Кроме того, он обнадежил в скором приезде настоящего посла[199]. Шведский ответ, насколько можно судить по имеющимся скудным данным, заключался в следующем: союз против России несвоевремен, так как отношения между ней и Швецией нормальны (ср. выступление королевы от 21 мая); прежде всего необходимо обеспечить прочный мир между двумя королевствами, к чему Карл X склонен; предлагалось прислать полномочную миссию в Стокгольм, где при посредничестве Пикэ можно завершить дело[200].

Для характеристики другой стороны шведской политики используем материалы посольства игумена Даниила на Украину[201]. Оно было организовано И. Радзеёвским[202], который наладил связи с греческой колонией в Париже и с Даниилом, отправив его в Стамбул[203] примерно в конце мая 1654 г. В начале июля посланец оказался в казацком лагере под Белой Церковью, откуда проследовал в Москву, а в сентябре — в Швецию[204]. Судя по ответным письмам Б. Хмельницкого[205], И. Радзеёвский использовал предложения о совместном шведско-украинском нападении на Польшу от 1652 г., которые сейчас едва ли могли последовать со шведской стороны даже в виде пробного шара. Тем не менее вся операция не была, видимо, только личной идеей бывшего коронного подканцлера; в Стокгольме знали о ней. Кроме того, почти одновременно и в бесспорной связи с поездкой Даниила И. Радзеёвский обратился к Карлу Густаву, с которым он контактировал еще во время пребывания в Швеции, со следующим предложением: вместе со шведским посланцем он поедет в Москву, чтобы добиться у царя субсидий для комплектования армии в 6–7 тыс. человек. С этими силами И. Радзеёвский хотел осуществить вторжение в Польшу через Силезию или иным путем для борьбы с Яном Казимиром и его сторонниками, предварительно убедившись в содействии ряда лиц внутри страны, в том числе Я. Радзивилла. Изгнанный подканцлер намеревался также привлечь к делу Украину, Крым, Порту и Молдавию[206]. О подобных планах И. Радзеёвского сохранились и другие данные[207]. Создается впечатление, что, как и в 1652 г., стокгольмские дипломаты не находились в стороне от предпринятой им акции. Не шла речь о прямых указаниях, но более чем вероятно, что он ориентировался на достаточно четкое представление о шведской политике, выработанное в ходе весьма доверительных бесед с ведущими деятелями государства.