Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Год тому назад ты меня встречал в Ровно. Как я была счастлива, увидев твою фигуру на вокзале… И не менее была бы счастлива, уверяю тебя, если бы ты был сейчас здесь. <…>
У меня сейчас такое чувство, что я только что поправилась от тяжелой болезни… Пиши, родной, не дай опять впасть в отчаянье.
3/VI. 1917 г.
Вчера вечером была Екатерина Ивановна и нагнала на меня еще большую тоску. Рассказывала, как накануне вывезли на тачке из Воспитательного дома комиссара Голицына, а врачей, работавших в тот день в комиссии, заперли на ключ. Пришлось им удирать каким-то потайным ходом. Сегодня уж этот факт сообщен в газетах[537]. Ек. Ив. так нервничает, что без слез не может говорить.
А что ей нервничать? Одна-то как-нибудь проживет. Относительно моего положения она безнадежно машет рукой. Я тоже не вижу выхода. Будет еще труднее найти прислугу, а время идет. Нужно ведь как-то решать с квартирой.
Не совсем я понимаю, почему наши материальные невзгоды кажутся тебе неважными. Я измучилась совсем, у меня убывает молоко. Я прямо не знаю, что делать. Ехать, но куда? Бросать медицинскую работу? Ведь теперь так врачи нужны, да и дороговизна неудержимо растет.
Всё, всё опротивело: и квартира, и свои вещи, ни на что не смотрела бы. Хочется уюта, чистоты, а физических сил на это не хватает. <…> Сижу между двумя стульями – ни хозяйка, ни врач; ни физического нет благосостояния, ни нравственного удовлетворения, а главное – так устаю, что вечером плохо соображаю. Вдобавок сегодня болит живот и голова.
6/VI. 1917 г.
Не писала два дня – нездоровилось, болел живот и ныли швы. Насилу добралась из больницы.
А больных теперь всё больше – дизентерийных и с интоксикацией. Есть и новые жалобы на нервность детей, проявляющуюся в злости и раздраженности. Усталость родителей сказывается. <…>
Приехала Аня (сестра. – Сост.) и внесла в мою жизнь некоторую долю спокойствия. Вообще же я стала отвратительнейшим существом; нет ни малейшего душевного равновесия.
7/VI. 1917 г.
Не место таким людям как я, в семье – в своей любви я несу страданье… И нет во мне уюта, радости и простоты, какие нужны в семье. Все заботы о хозяйстве мне чужды, мучительны и могут окончательно вывести из равновесия. <…> Не склонна моя душа к тихой, покойной радости.
Всё с большим и большим напряжением всматриваюсь в нашу девочку. Нет, пока ничего не скажешь – веселая, прыгает без конца…
Как мучительно хочется спать! Я теперь часто моментами теряю сознание от нестерпимого желания спать. Ведь ежедневно сплю по 5–6 часов. <…>
В Москве теперь ужасная пыль и грязь. Бедная наша девочка дышит таким воздухом.
9/VI. 1917 г.
Нелепая моя любовь – пишу тебе страшные вещи, заставляю тебя впасть в несвойственное тебе мрачное настроение и волнуюсь отчаянно, когда от тебя нет писем. <…>
Меня теперь [Иринка] знает очень хорошо и постоянно дарит улыбками. Вечером я принадлежу ей и балую ее: беру на руки, кладу на свою кровать, ношу по комнате. Она теперь визжит от удовольствия. С Аней они большие друзья, только обидно, что Аня сегодня уезжает. Встретилась сегодня с оспенным больным, поэтому немедленно решила привить оспу и себе, и девчурке. Она очень обиделась и долго всхлипывала. <…>
Воспользовавшись приездом Ани, я была в Крутицких казармах. За год и один месяц я получила 418 рублей. Что-то чиновники пошептались перед выдачей мне аттестата, причем я слышала, что лучше меньше дать, чем больше.
Ездила в город, искала тебе на блузы; была в Офицерском и в других мануфактурных магазинах, но нигде ничего не нашла подходящего. Не знаю, что теперь делать с посылкой.
Пиши поскорее, когда можно ждать тебя.
10/VI. 1917 г.
У нас два события. Во-первых, приехала с Урала бонна. Я видела ее сегодня в приюте, где она несколько дней отдохнет. Зовут ее Христина Ивановна, она молода, очень свежа, имеет очаровательные волосы. По-русски говорит не совсем правильно, знает немецкий язык. Сестры мои посмеялись, что как это я не боюсь брать ее в дом к себе, ты можешь увлечься… В общем, она производит хорошее впечатление. Я думаю, что она с Иринкой справится. <…>
Второе событие – наняла прислугу. Иду в Морозовскую больницу, подходит ко мне женщина довольно симпатичного вида и просит местечка. Я дала ей адрес, и она, к моему удивлению, пришла. Думаю, что она беременна, поэтому не решилась обращаться в какое-либо учреждение. Не знаю, какой она окажется, но я уже рада, что она будет стирать белье моей девочки и готовить обед. Жалованья на первый месяц – 23 рубля.
537
Низшие служащие Московского воспитательного дома, больниц и других учреждений бывшего Ведомства императрицы Марии требовали увеличения их нищенских окладов. По представлению М. В. Голицына, назначенного Временным правительством комиссаром по лечебным заведениям Москвы, не подведомственным городскому общественному управлению, вопрос о повышении оплаты их труда был передан на рассмотрение в Петроград. К вечеру 1 июня служащие Мариинского ведомства, недовольные затягиванием решения этого вопроса, объявили о начале забастовки и собрались во дворе Воспитательного дома, где происходило заседание комиссии врачей с участием Голицына. Возбужденная толпа обступила вышедшего во двор комиссара. Не удовлетворившись его обещанием скорого повышения жалованья, служащие посадили Голицына в тачку и под крики «В реку!» довезли до ворот усадьбы и затем отпустили. Оскорбленный Голицын подал в отставку, началось расследование дела на предмет привлечения виновных к уголовной ответственности. Забастовщики заявили, что не бросят детей-сирот и больных на произвол судьбы при условии, если никто не будет уволен. Оклады служащих были увеличены.