Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
6/VII. 1917 г.
Скоро ли мы выберемся из тупика нашей русской нелепости. Я положительно теряю веру не только в гениальность русского народа, а прямо в его здравый смысл и элементарную честность. Разоблачение Ленина производит удручающее впечатление. <…>
Чувствую еще возмутительную слабость, а дела так много, необходима физическая сила.
Сегодня слышала, что на 10 июля будто бы назначен призыв врачей. Давно бы пора! Появилась опять маленькая надежда на твое возвращение, и эта вера меня спасает от порывов отчаяния.
Девочка моя весела, гуляет. Научилась как-то особенно страшно рычать, так что я зову ее волчонком.
9/VII. 1917 г.
У меня только одно желание сейчас, чтобы ты был с нами. Я не хочу и не могу решиться на что-либо, не переговорив с тобой. <…> А политические горизонты всё мрачнее и мрачнее. Скоро ли выглянет ясное солнышко радости и настоящей духовной свободы?
11/VII. 1917 г.
Мне противно встречаться с товарищами, так крепко цепляющимися за насиженные тыловые места; меня в неистовство приводят люди, находящиеся в такое время в громадных квартирах, не желающие поступиться даже малейшими удобствами и в ужас приходящие при слове «ребенок». Почему ты должен три года сидеть вдали от семьи на фронте, а я – мыкаться, терзаться здесь, без прислуги, без квартиры, обивать пороги прачек, чтобы выслушать их высокомерный отказ? Разве мы с тобой паразиты? Почему же такая тяжесть выпала на нас? Почему Скворцова ничем не поступилась ни ради войны, ни ради революции? Почему Мария Леонидовна Розанова (жена С. Н. Розанова. – Сост.) преблагополучно сидит с мужем в Одессе с марта месяца и наслаждается морем? Пусть я не имею права на блага, а Ириночка, моя дочка – за что она лишена этого?
Горький, горький осадок остается на душе, когда возвращаешься домой после бесплодного искания комнат, точно все люди – враги и не хотят понять твоего безвыходного положения. Я лично ничего не имею против выезда из Москвы, но для тебя это невозможно, ведь ты должен учиться, строить свою будущую жизнь.
Писем от тебя нет, получила только перевод[542]. Настроение ужасное. Одно только желание – видеть тебя скорее, мой милый, мой единственный. Ни с кем не хочется разговаривать. В самом деле, какое имеют право здесь охать и ахать здоровые мужчины? Если ты действительно страдаешь за родину, то иди на фронт, там проявляй свое мужество и отвагу. Я думаю, что сейчас и ты потерял свой оптимизм. И как ты прав, всегда сомневаясь в нашей победе…
13/VII. 1917 г.
События несутся с такой огромной быстротой, а сообщение с тобой так медленно, что и не знаешь, как писать и что писать. Как будете переживать вы последние события? А мы здесь совсем ходим мрачные и растерянные. Я знаю только одно, что во всей этой катастрофе виноват тыл, а не армия, и не тылу судить и рядить о позоре армии…
Одно меня только удивляет, что несмотря ни на что люди всё еще не прозрели, всё еще слышен их жалкий лепет о продолжении войны, об обязательствах к союзникам.
Теперь во всем виноваты большевики, а разве они имели бы успех, если бы почва была не так удобна? Посмотрим, что будет дальше.
Сегодня моя девочка встретила меня, держа в ручонках целых три твоих письма. Держала так цепко, что я с трудом их освободила. На нее не действуют события, она весела, визжит и хохочет от удовольствия, что мама с ней играет. Господи, когда же ты ее увидишь? Теперь, в связи с отступлением, опять не дождаться от тебя писем. Как тяжело… <…>
Да, хорошо мы сделали, что не поехали; июль стоит дождливый и холодный, мы бы там совсем замерзли. А что касается меня, то я поправлюсь, когда кончится война, когда мы заживем с тобой вместе. Разве можно сейчас отдыхать?
Получила сегодня деньги и купила одну сажень дров = 95 руб. Это пойдет в уплату долга, ведь я получила квартиру с 3 саженями дров, следовательно, и мне нужно возвратить квартиру в таком же виде. Проклятые деньги, как они бегут, а в последнее время нет, к несчастью, частной практики. <…>
Сегодня неприятная новость: приют Швецовой окончательно ликвидируется, Маргарита Альфредовна в полном унынии, жаль мне ее. Она так хотела ко мне, сейчас же – неудобно, ведь Христина Ивановна тоже очень славная. Очень жаль мне приюта, такая хорошая атмосфера была там, прямо отдыхала душой я, да и заработок все-таки был.
542
В конце июня Фр. Оск. серьезно болел, заразившись не вполне ясной инфекцией. Телеграммы не принимали.