Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
Напиши поточнее, когда приедешь. Мне больно, что я не исполнила твоей просьбы насчет книг и полотна. Сейчас нет абсолютно никакой возможности достать мануфактурных товаров. А книжки… я надеюсь, что ты приедешь скоро сам.
19/VI. 1917 г.
Не писала три дня – не было возможности. Дело в том, что наша прислуга ушла – поступила на 100 рублей в больницу, а нужно было привести комнату в порядок для Христины Ивановны. Да кроме того, еще вчера ездила за Москву на частную практику, где заработала Иринке на чулки 18 рублей. <…> Ездила на лошади приглашавшей дамы, предварительно накормив Иринку. Заняло это около трех часов. Вероятно, еще придется поехать. Дизентерия довольно тяжелая.
В амбулатории народу масса, всё больше с поносами. Гляжу на этих больных ребятишек, и сердце замирает за Ириночку. <…> Успокаиваюсь, когда нахожу ее весело играющей в своей кроватке.
Завтра к нам переедет Христина Ивановна. Как-то мы с ней сойдемся? Я была ужасно расстроена уходом прислуги, имея в виду комфорт Христины Ивановны; она меня всячески старалась утешить. Очень славная и интересная семья воспитательницы приюта, той самой, которая рекомендовала Христину Ивановну. <…>
Не так давно я получила 400 рублей, а от них осталось одно воспоминание. На сбережения наши, милый, нечего надеяться, они растают при первой нашей попытке устроиться на новом месте. Как-нибудь дотяну до твоего приезда, только бы поскорее он осуществился. <…>
Как было бы хорошо, если б Сергей Гаврилович уступил тебе свою очередь! Дождемся ли мы с Иринкой того момента, когда папа снова войдет в нашу семью? Милый мой, как я жду тебя.
23/VI. 1917 г.
Опять три дня не писала тебе. Ты не будешь сердиться, когда узнаешь, в чем дело.
20 июня должна была к нам переехать Христина Ивановна. Чтоб встретить ее как можно теплее и приветливее, я сбегала купить цветов и поставила в ее комнату. Вечером пришла она вмесите с сестрой и просидели до 12 часов. Я покормила Иринку и ткнулась спать.
На следующий день после больницы я должна была опять поехать к тому больному, куда рекомендовал меня директор. Вернувшись к 5 часам вечера, нашла у нас Александра Акимовича [Чахмахсазианца]. Он был в экскурсии и, воспользовавшись свободным временем, зашел к нам. Живут они без прислуги. Он и еще один студент-толстовец работают на огороде, а Ирина Борисовна (жена А. А. Чахмахсазианца. – Сост.) ведет хозяйство. Студент этот, по рассказам Ал. Аким., очень интересный тип, служил в Земском союзе, зарабатывал 250 рублей в месяц, теперь всё бросил и решил обрабатывать землю. У Ал. Аким, он работает исполу (т. е. за половину урожая. – Сост.). Встают они в 6 часов утра и целый день в саду. Кроме того, Ал. Аким, участвует в экскурсиях и состоит инструктором в детской колонии. Он тебе писал, но ты, по-видимому, не получил письма. Настроение у него плохое, после войны собирается ехать в Америку. Мы его накормили и напоили, и ему, кажется, понравилась наша обстановка. <…>
Пока я ездила к больному, пришла еще дама и оставила записку с просьбой навестить ребенка, больного диспепсией. Я думала отказаться по телефону, но она пришла вторично. Пришлось, проводя Ал. Аким., идти к ней. Вернулась оттуда я в 11 ч. ночи усталая отчаянно; накормила девочку и легла спать, надеясь написать тебе утром.
Но вчера – это был ужас ужаса. У меня оказалась форменная дизентерия, правда, в очень легкой степени, но тем не менее со всеми ее атрибутами. Можешь представить мое состояние, мой страх заразить Иринку. Страданье мое безгранично. Я старалась к ней не подходить, руки мыла спиртом и щеткой, но все-таки всё может случиться.
Сегодня у меня боли меньше, состояние физическое лучше, чувствую только сильную слабость, но морально совсем разбита. Что если заболеет моя девочка. Ведь детишки так плохо переносят.
Призываю всё свое благоразумие, всё спокойствие, но… ужас царит в моей душе. Ты так далеко. Я надеялась на отпуск, а ты как раз пишешь, что они прекращены. Следовало бы, конечно, мне полежать, но как это возможно? Если я не пойду в больницу, товарищам будет очень трудно; сегодня еще надо бежать в приют – там тоже дизентерия. <…>
Ты всё пишешь, чтоб я уезжала. Никуда я, милый, не поеду. Нужно работать, работать без конца. В перспективе: или мы с тобой живем вдвоем без прислуги, без бонны, и я совсем бросаю медицину, или – я должна зарабатывать очень много, чтоб содержать бонну или прислугу.
Можешь себе представить: 20 июня я получила жалование за полтора месяца 280 рублей, а от них скоро ничего не останется. И ничего лишнего я не позволяю себе.