Жанна – Божья Дева [litres]

Зная Жанну, нетрудно представить себе, что и сама она с неба не захотела бы сводить счёты с кем бы то ни было, тем более через человеческое правосудие. Но старание Реабилитации по возможности никого не трогать никак в значительной степени фальсифицировало характер и снизило грандиозность выдержанной ею в Руане борьбы.

Кроме заботы о внутреннем примирении, действовали и другие, ещё более щекотливые соображения. Юридически пересмотр инквизиционного процесса, насколько он вообще был возможен, мог быть произведён только из Рима. Между тем в совершенно последовательном развитии жерсоновской линии почти полная автономия галликанской Церкви была окончательно закреплена буржской Прагматической санкцией в 1438 г., и отношения между Францией и Римом оставались чрезвычайно натянутыми – в течение всего XV века французов в Италии при случае именовали схизматиками. При этих условиях побудить Рим начать пересмотр процесса Жанны д’Арк было вообще нелегко. В 1451 г. через кардинала д’Эстутвиля, легата Св. Престола во Франции, начался настоящий торг, в котором Рим старался добиться отмены Прагматической санкции.

Этого он не получил. Но международный вес французской монархии, теперь уже опять самой сильной в Европе, возрастал настолько, что в 1455 г. новый, более сговорчивый папа Каликст III Борджиа дал своё согласие на пересмотр процесса.

Тем самым судьи Реабилитации, фактически зависевшие от короля Франции, оказались также формально, но и не только формально, в зависимости от Римского престола.

По самому своему существу процесс Жанны д’Арк обернулся двойной катастрофой: для рационалистического богословия университетской интеллигенции и для порождённого этим богословием инквизиционного права. Процесс, отвратительный и ужасный, стал возможен потому, что отвратительна была психология университетских богословов и ужасно было инквизиционное право. Но Рим ни того ни другого не мог признать. То, что в действительности было исторической драмой исключительного мирового значения, в рескрипте Каликста III было сведено к масштабам просто карикатурным: пересмотр процесса предпринимается на том основании, что, по имеющимся данным, «Гийом Эстиве, являвшийся в то время прокурором при Бовезском епархиальном суде, побуждаемый, как думают, некоторыми врагами самой Жанны, а также её матери и братьев, представил блаженной памяти Петру, епископу Бовезскому, доклад с ложными данными, изображавшими вышеназванную Жанну виновной в ереси и в других преступлениях».