Жанна – Божья Дева [litres]

В меморандуме, поданном Филиппу Бургундскому, его канцлер Ролен отмечал, что для Англии война проиграна безвозвратно. Парижский университет остаётся привержен английской власти, но население столицы её больше не выносит, и сам Филипп быстро теряет старую привязанность парижан. И если он останется союзником Англии, а Париж тем временем выразит лояльность королю Франции, то положение его станет крайне опасным.

С запозданием на шесть лет военная обстановка, т. е. прочность блокады Парижа, «концом копья» определила «бургундский мир». В 1435 г. Аррасский договор между королём и герцогом положил конец французской гражданской войне.

«Не прошло семи лет» с того дня, когда это было сказано в Руане, как «англичане потеряли во Франции залог, больший, чем Орлеан». 13 апреля 1436 г. Париж сдался королю. Кошон, незадолго перед этим назначенный управлять столицей, бежал под улюлюканье толпы. Коннетабль де Ришмон проехал по улицам Парижа, крича всем встречным: «Всё забыто! Всё прощено!»

«Парижский Буржуа» не верил своим глазам, что смена власти произошла без всяких эксцессов. «Прощено» было действительно «всё» – даже то, что простить невозможно. При торжественном вступлении короля в Париж приветственную речь от имени Университета произнёс наш старый знакомый Тома Курсельский.

Война с внешним врагом, прерываемая перемириями, продолжалась ещё в Гюйени, на северном рубеже Иль-де-Франса, в Нормандии. Коннетабль де Ришмон, примирение с которым Жанна завещала королю, шаг за шагом вытеснял англичан. Под руководством новых, более благопристойных кадров, пришедших к власти после падения Ла Тремуя, страна залечивала свои раны. И становилось ещё труднее мириться с мыслью, что чудо, положившее начало всему этому возрождению, так ужасно кончилось в Руане.

«Многие люди, – пишет „Парижский Буржуа“, – твёрдо верили, что по своей святости она избежала костра и что вместо неё по ошибке сожгли другую». Здесь совершенно ясно, что это была вера именно в продолжение чуда. Спасённым (или даже просто воскресшим?) «Девушкам» надо было только явиться, чтобы люди побежали за ними толпой.

Они и явились. Их было несколько. Но настоящий шум наделала одна. Удалось ей это в особенности потому, что среди всегда имеющихся любителей воспользоваться подобными явлениями к собственной выгоде оказался по крайней мере один из братьев Девушки.

В хронике декана мецской церкви Сен-Тьебо рассказано, что 20 мая 1436 г. в окрестностях Меца появилась «Девушка Жанна, прежде бывшая во Франции», а теперь «носившая имя Клод», в тот же день она встретилась со своими братьями Пьером и Жаном, «думавшими, что её сожгли», и была ими узнана; в течение восьми дней она с ними ездила по соседним местам (но, отметим, не поехала к Изабелле Роме, которая в то время жила ещё с Жаном в Домреми или в Бутоне); «она говорила больше притчами и ни с какой стороны не выказывала своих намерений, заявляя, что не имеет силы до Иванова дня»; затем, уже без братьев, она перебралась в местечко Мариелль и оттуда в Люксембург, в город Арлон, где её приняла одна из дам Люксембургского дома; там ею увлёкся один из графов Варнембургских (Вюртембергских) и повёз её в Кёльн; «потом она вернулась в Арлон и там вышла замуж за рыцаря Роберта дез-Армуаз», с которым и поселилась в Меце.