Контрреволюция

Таким образом, контрреволюционные тенденции обнаружены были казаками раньше, чем офицерами.

Старший командный персонал по своим взглядам и настроениям представлял обособленную и сравнительно небольшую среду, тем не менее весьма влиятельную в дореволюционное время. Офицерская масса была от нее далека и относилась к ней отрицательно. Яркую картину этого отношения дает частное письмо полковника Генерального штаба Морозова[86] на имя начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Алексеева. Письмо это произвело большое впечатление на Алексеева, и он разослал его на отзывы всем командующим армиями. Во всех отзывах говорилось, что письмо полно преувеличений.

Между тем полковник Морозов во многом был, несомненно, прав.

Начальники дивизий, корпусов, армий, их начальники штабов – все это были пожилые люди, военные профессионалы, которым война могла принести если не прямые материальные выгоды, то, во всяком случае, служебные преимущества. Для получения этих преимуществ надо было иметь успех на полях сражений. Сражения являлись средством, для старших начальников – средством даже не слишком опасным, получать награды, чины и назначения, что в конечном счете несло с собой и материальные блага. Полковник Морозов находил, что большинство генералов в своих боевых распоряжениях руководствуются главным образом стремлением к достижению этих благ. Ради наград и отличий они готовы жертвовать тысячами жизней, ради создания репутации начальника с железной волей генералы не считаются ни с обстановкой, ни с возможностью достижения успеха и оценивают действия подчиненного главным образом на основании количества потерь. Если признать в этом хоть долю правды, становится понятным, что огромное большинство старших начальников стояло за продолжение войны.

Политически старшие начальники были если не более развиты, чем вся офицерская масса, то, во всяком случае, имели более мотивированные симпатии к тому или иному государственному устройству. Уже в силу их служебного положения у них могли создаваться отношения с представителями капитала и промышленности, которых у младшего офицерства быть не могло. Этим и объясняются те связи, которые быстро установились у многих генералов с различными буржуазными политическими группировками.

Революцию почти все старшие начальники приняли без всякого протеста. Характерно то, что на запрос Николая Второго, все 12 командующих армиями советовали царю отречься от престола, а великий князь Николай Николаевич[87] даже молил об этом «коленопреклоненно».

Однако как скоро революция посягнула на основы всей старой структуры армии, т. е. на то, что являлось источником всего их благосостояния, тогда значительная часть старших начальников стала относиться к революции враждебно.