Голый хлеб. Роман-автобиография

Рано утром я проснулся. Рядом со мной спал другой, незнакомый мне парень. Я проверил содержимое моих карманов. Деньги были на месте. Это правда. Нет ничего надежнее кладбища. У меня такое впечатление, что эти парни больше уважают мертвых, чем живых.

Я купил легкие сандалии для моих уставших ног. Позавтракал в кофейне, источавшей запах кифа. Сигарета, выкуренная утром, всегда напоминает мне мою первую сигарету в жизни.

И вот новый день. Что делать? Идти красть на базар, как я делал это с Себтауи и Абдесслямом?

Какая-то женщина, иностранка, потратила немало денег на базаре. Я наблюдал за ней. У нее был туго набитый кошелек. Она сунула его себе в сумку. Она заметила меня, и покрепче сжала свою сумочку под мышкой. Мне стало стыдно. Я ушел с базара. Какая нищета. Те, у кого все есть, те стыда не знают. Я провел весь день, бесцельно таскаясь по улицам. Вид женского тела возбуждал меня. Я зашел в общественную уборную и принялся мастурбировать, представляя задницу той женщины, которая произвела на меня особенно сильное впечатление. К вечеру я обнаружил, что смогу устроиться на ночлег на базаре в Фундак Шаджра. Надо было заплатить всего одну песету. Приходилось спать, где только можно. Там была конюшня. Люди спали на крыше, прямо над скотиной. Фундак Шаджра это был целый комплекс с кафе, ресторанами, лавчонками, проститутками и т. д.

Когда я поднимался по лестнице, навстречу мне попался какой-то пьяный тип, который ласково потрепал меня по щеке и сказал:

– Куда ты идешь, прелестный малыш?

Я оттолкнул его и продолжил свой путь. Он загоготал:

– Прелестный малыш! Ты еще дерешься! Ты убегаешь!

В руке у него была пустая бутылка:

– Подожди меня, прелестный мальчик, сейчас я пойду наполню эту бутылку и вернусь к тебе. Не уходи!

Я испугался. Я услышал, как он бормочет:

– Сам Бог послал тебя мне этой ночью! Ужасно. Этот малыш ужасен. Этой ночью я его никому не отдам!

На крыше было с десяток мужчин. Некоторые спали, другие курили киф и болтали. Один из них пытался поцеловать в щеку какого-то мальчишку. Кто-то сказал ему:

– Оставь его в покое. Потерпи немного. Ты сделаешь с ним все, что хочешь чуть позже. Перестань напирать. Можно подумать, что ты никогда не видел мальчишек!

Увидев все это, я подумал, что уж лучше кладбище, чем весь этот бордель.

Чей-то голос окликнул меня:

– Эй! Красавчик! Добро пожаловать к нам! Иди, выпей с нами стаканчик. Иди сюда.

Сердце мое заколотилось в груди. Мне надо бы носить с собой нож или бритву. Я со всех ног бросился вниз по лестнице. Нашел угол в конюшне и устроился там. Закурил сигарету, спрашивая себя в душе, может быть, Бог нарочно устроил всю эту анархию. От запаха, исходившего от животных, меня мутило. Я заснул, согнувшись в три погибели. Так я и провел ночь, сидя, боясь, как бы они не изнасиловали меня. Рядом стоя спала кобыла. Посреди ночи я почувствовал, что на меня обрушилась сильная горячая струя. Я проклял все на свете. Кобыла открывала и закрывала свою огромную щель. Я бросился бежать. У ворот сторож спросил меня, вернусь ли я:

– Нет, никогда!

– С тобой что-то сделали?

– Кобыла обоссала меня.

– А зачем ты лег спать у нее промеж ног? Почему ты не стал спать на крыше? Сходи в баню. Тебе не стоит засыпать, не помывшись. Так недолго и заразу какую-нибудь подхватить.

– Да пошел ты со своими советами…

Ночь была теплой. Улицы пустынны. Может, пойти в баню? Я был с ног до головы залит этой мочой. Все тело свербило. Проходя мимо еврейского кладбища, я увидел трех бродяг, которые пили. Один из них позвал меня:

– Иди сюда! Ты куда идешь? Иди сюда, красавчик! Иди к нам!

Он поднялся и пошел ко мне. Другой сказал ему:

– Оставь его. Нам пока мальчишки не нужны.

Я бежал что было духу до Сокко – Большого базара. Бродяга исчез из виду. Ночью Малый сокко – пристанище пьяниц, наркоманов, проституток и сводников. Я купил мыло. На улице де ля Марин двое полицейских в униформе остановили меня:

– Документы.

– У меня нет.

– Откуда будешь?

– Из Тетуана.

– Где живешь в Тетуане?

– В квартале Транкат.

– Прямо в самом Транкате?

– Да, за еврейской баней.

– Знаешь Мулая Али?

– Да, это наш сосед. Он торгует овощами прямо перед нашей лачугой.

– А что ты тут тогда делаешь?

– Ничего. Работу ищу.

– Куда направляешься?

– Я ночевал в Фундак Шаджра, и меня обоссала кобыла.

– Кобыла?

– Да.

Они переглянулись между собой, потом один из них сказал:

– Ты знаешь Дар Дега?

– Нет.

– Пойдем с нами.

Они указали мне на дверь:

– Здесь есть фонтан. Вымойся, а потом постирай одежду.

Вода была теплой. Я измылил все мыло. Я слышал крики игроков в карты в кофейнях, они протестовали против тех, кто мухлевал. Подошел какой-то человек и сказал мне:

– Что ты тут делаешь? Ты с ума сошел? Нельзя стирать одежду ночью. Это плохая примета.

– Меня кобыла обоссала!

– Кобыла?

– Да.

– Ну тогда мойся, и хорошенько отстирай одежду.

Я долго отжимал выстиранную одежду и потом надел ее на себя. Я ходил взад и вперед у вокзала, чтобы она поскорее высохла. Где спать? В старом вагоне или на пляже? На пляже нет сторожа. В поезде все же рискованно. Я вспомнил, как тот парень сказал мне: «Они насилуют, когда видят, что нечего украсть». У меня еще оставалось двадцать песет. Они обкрадывают и насилуют как на пляже, так и в вагоне. Могут даже зарезать. Вагон? Меньше риска? Камешки кололи мне ноги. Я боялся порвать сандалии. Ступал медленно. Я поднялся в товарный вагон, осветив себе путь спичкой. А что, если кто-то нападет на меня? На всякий случай, я прихватил с собой два острых камня. Поднимаясь в вагон, я услышал звук разорвавшейся ткани на моих штанах. Плевать на весь мир. Я вытянулся во весь рост. Надо купить какой-нибудь нож или бритву. Надо найти себе напарника такого, вроде меня.

Что стало с тем парнем, который спас меня?