Голый хлеб. Роман-автобиография

Я, весь дрожа, спустился по ступенькам. Но не забывал и о кино. Еще я подумал о матери, которая защищала меня от гнева этого безумца. Поэтому я не испытывал к ней ненависти. Я тихонько опять поднялся по ступенькам. Я наблюдал за ним. Он ел как дикарь. Он заметил меня в тот момент, когда я привязывал веревку к окну.

– Ты куда, мерзавец? Иди сюда.

Я бросился в пустоту и зацепился за электрические провода. Он обматерил меня и попытался поймать меня в пустоте.

– Ну, погоди, дрянной мальчишка! Ты еще посмотришь! Я тебя достану!

Я так и остался висеть, боясь увидеть, что он сейчас появится внизу, чтобы поймать меня. У меня немного кружилась голова. Я выдохнул и спрыгнул на землю, задев урну и что-то живое. Я услышал жалобный крик: «Ой, моя голова! Моя голова! Это вор! В погоню за вором! Держите его!..»

Я бежал, что было мочи, скользя босыми ногами по дороге. Я не различал ни желтых дынь, ни зеленых арбузов, ни голов, смешавшихся с фруктами. Сторож-испанец попытался остановить меня. Я заставил его поплясать. Я услышал свисток сторожа. Все гнались за мной. Я убегал. И речи быть не могло о том, чтобы попасть к ним в лапы. Особенно к моему отцу. Конечно же, он несется вместе со всей этой ордой. Я был как мяч, который обязательно должен уйти от сетки. Я затерялся в толпе, входящей в кинотеатр. Я схватился руками за пальцы на ногах, они были все сбиты и в крови. Время от времени я оборачивался назад. Образ отца преследовал меня до самого кинотеатра, он мерещился мне даже на экране. Я был героям этого фильма, который мстит за жертв несправедливости. Из своего автомата я дал несколько очередей по отцу. Я стрелял ему в голову, в сердце. Отец умер, как и злодей из фильма. Именно так я хотел бы прикончить его.