Голый хлеб. Роман-автобиография
- Автор: Шукри Мухаммед
- Год: 2019
- Язык: русский
- Переводчик: Ольга Александровна Власова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Голый хлеб. Роман-автобиография». Краткое содержание книги:
– Носильщик. А твой?
– Ничем. Он был солдатом в испанской армии, а потом дезертировал. Его арестовали и посадили в тюрьму. С тех пор, как его освободили, он гоняет мух на площади Феддан.
– А кто же вас кормит?
– Мать продает овощи и фрукты на базаре.
– А ты что делаешь?
– Помогаю матери, а иногда сам подрабатываю по мелочи.
– Почему ты убежал?
– Отец сильно бил меня. Иногда он подвешивал меня к дереву и лупил ремнем, когда мы жили в Айн Хаббаз.
– Меня отец тоже бил, когда ему мачеха жаловалась.
– А теперь, что ты делаешь?
– Носильщик. Иногда ворую. Ну, ладно. Я устал. Сейчас засну.
Было час дня, когда я пришел в порт. Босой, уставший. Выпил стакан воды. Я прошел перед забегаловкой, где продавали бобовое пюре. Если бы у меня была хоть одна песета, то я мог бы съесть целую миску бобового пюре. Я был такой голодный. Солнце жарило вовсю. Голод и полное безделье. Я подобрал с земли мертвую рыбу. Она сильно воняла. Тошнота подступала к горлу. Я вымыл рыбу и с отвращением впился в нее зубами. Она была протухшей. Я жевал и пережевывал ее, но мне все никак не удавалось проглотить кусок. Острые камешки впивались в мои босые ноги. Я жевал протухшую рыбу как жвачку, а потом выплевывал. У меня во рту надолго остался ее запах. Я растоптал ее ногами. Я жевал пустоту. В животе громко урчало. Голова кружилась. Меня рвало какой-то желтоватой жидкостью, лившейся изо рта и ноздрей. Я глубоко вздохнул. Сердце отчаянно билось. Мне нужна была головка лука, чтобы остановить это головокружение. Я был весь в поту. Я подумал о том мальчишке, который спас меня от облавы прошлой ночью. Почему он не разбудил меня? Наверное, пытался, но безуспешно. Мы даже не знали имен друг друга.
Какой-то рыбак, сидевший в лодке, ел лепешку. Я смотрел на него, сверлил его взглядом так, словно это я ел ее. Я глядел на него, надеясь, что он хоть что-нибудь кинет мне. Мне хотелось, чтобы это рыбак жевал пустоту, как я жевал протухшую рыбу. Он смотрел на старый город. «Ну, брось же, брось этот кусок лепешки, как я бросил протухшую рыбу», – говорил я про себя. Кто-то из приятелей окликнул его. Он бросил кусок лепешки в воду и ушел. Мой рот наполнился слюной. Я ощущал вкус лепешки у себя во рту. Я содрогнулся всем телом, но быстро справился с собой. Я скинул рубаху и штаны и бросился в воду. Я крутился вокруг лепешки. Рыбак смеялся. Я отщипнул кусочек и размял его пальцами в крошки. Какой-то кусок дерьма плавал тут же неподалеку, смешиваясь с черной нефтяной пленкой, которую выделяли лодочные моторы. Я доплыл до ступенек причала. В воде плавал еще кусок хлеба и еще кусок дерьма. Поднимаясь, я пропустил ступеньку и снова свалился в воду. Я нахлебался воды. Мне было противно. Я оцарапал пальцы о камень. Когда я выбрался на причал, мне показалось, что я снова в воде. Все мое тело было покрыто машинным маслом и нефтью. Я точно оглох. В ушах звенело. Я собрал свою одежду и пошел прочь. Я услышал, что рыбак окликнул меня. Я обернулся:
– Eh! Chico! Ven aqui! Solo es una broma! Ven! Toma otro pan![17]
Другой рыбак:
– Pobre chico! Pobre![18]
Я продолжал шагать. На асфальте – раздавленные рыбешки. Меня не покидало то ужасное ощущение, что я все еще нахожусь в воде. Я взглянул на небо. Еще более голое, чем земля. Солнце жарило вовсю. Я очень сильно устал. У меня больше не было сил. Кошка спокойно потягивалась в тени, безразлично глядя на меня. Дышала совершенно безнаказанно. Я подобрал еще одну мертвую рыбешку. От нее воняло еще сильнее, чем от первой. Меня начало рвать. Я блевал так, что в моем теле больше ничего не осталось. Я шагал, ничего не замечая вокруг себя, выбиваясь из сил. Я боялся упасть и больше не подняться. Я думал о волнах, которые падали на песок. Я тер свое тело водорослями и песком. Мои волосы были липкими. Кожа вся покраснела из-за того, что я ее тер, но стала не такой грязной.
Вечером я улегся на ступенях, напротив вокзала. Я предлагал свои услуги пассажирам. Но никто не позвал меня поднести свой багаж. Я слышал только окрики:
– Катись отсюда! Прочь! Будь проклято то чрево, которое выродило тебя! Понаехали тут, заполонили весь город, как саранча!
Оскорбленный, униженный, презираемый. Меня пнули несколько раз. Я оставался невозмутимым. Единственный раз, когда мне удалось подхватить чей-то чемодан, носильщик постарше меня выхватил его у меня из рук и оттолкнул меня назад.
И все эти муки ради того, чтобы получить немного хлеба! Будь проклят этот хлеб! Даже кошка, которую я видел недавно, и то счастливей меня. Она может есть тухлую рыбу, не испытывая отвращения. Я стану вором и попрошайкой. Себтауи был прав! «Стыд и позор молодому человеку ходить с протянутой рукой. Уж лучше красть, а попрошайничество оставить детям и старикам».
17
Эй, малыш! Иди сюда! Это всего лишь шутка! Иди! Возьми хлеб! (исп.)
18
Бедный малыш! Бедный! (исп.)