Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
— Здесь посторонним нельзя, шуруйте в зал!
Маска попятилась назад, так и не поворачиваясь к нам спиной. И пропала за поворотом. Димка дёргает меня:
— Геля! Давай ещё раз!
— Нам надо переодеваться, там же зомби следующее… — сиплю я.
— А потом?
— Потом, — обещаю я. И в голове гудит, и ноги ватные, и только в паху томно-приятно… как я буду сейчас танцевать?
Девчонки не заметили нашего отсутствия. Маринка только что со «Стриптиза» явилась, трое, наоборот, упорхнули на анимацию танцевать, а мы принялись допивать шампанское и неторопливо переодеваться для зомби. Димка ведёт себя так, как будто ничего и не было: шутит, рожи строит, всякую ерунду у девчонок выспрашивает, их туфли на высоком каблуке мерит, выхаживает перед нами. Почему я так не могу? Почему мне кажется, что всё, меня победили?
А после ещё и зомбированное гоу-гоу. Вовка был прав, когда ставил этот номер на самый конец программы, когда шестеро полуголых симпатичных тварей так агрессивно виляют бёдрами, резко разводят ноги и наглаживают себя сладострастно по бокам, публике тоже хочется раздеться. Что многие и делают. Потные киномаски уже не актуальны. Синий парик Мальвины уже на башке толстопузого Халка. Человеки-пауки и Бэтмен предъявили миру свои действительные физиономии, надо сказать, довольно русские и пьяные. Пышные причёски принцесс и взбитые лохмы вампирш потеряли свою форму и покрылись ровным слоем конфетти и новогодних блестючек. В очередной проходке обратил внимание, что вообще вижу только одну маску, ту самую, что нас застукала с Димкой и теперь всё о нас знала. Почему-то мне не даёт это покоя. С трудом заставляю себя быть секси, вытягивать губы и зазывно крутить задом, хотя, конечно, такой блядской разнузданности, как у Димки, мне не достичь никогда. Думаю, он не может это контролировать, он не видит в танце себя, а существует как бы изнутри музыки, изгибаясь под её похотливые стоны. Он в любом танце натурален и максимален, а я нет, я знаю меру, я вижу, что меня окружает.
Пьянущие, отвязные гости пытаются повторить наши движения. У мужиков текут слюни на девчонок, девушки и мадам Грицацуева что-то кричат мне и Димке. Общий экстаз! Новый год пожаловал, разинув рот и громко улюлюкая. Как поставили точку в номере, никто переодеваться не ушёл, все танцоры спустились на танцпол танцевать в толпе. Через очередную бешеную музыку медленная композиция — и меня подхватывает симпатичная Мэрилин Монро, хохочет мне в ухо, дышит в шею. А я ищу глазами Димку и не вижу его. Его нет и на следующий танец. Прошёл по всему залу, заглянул в фойе, там уже давно нет никакой фотосессии и уже не плюётся сладким шоколадный фонтан. Опять натыкаюсь на белую издевательскую маску Гая Фокса, и что-то подталкивает меня к этому персонажу, и я спрашиваю его, как будто он должен знать:
— Димку не видел?
А он вдруг кивает головой, типа видел.
— Где? — тупо спрашиваю я.
Парень вновь кивает и показывает, чтобы я следовал за ним. Почему-то идёт на улицу. Я в разодранных до неприличия джинсах, в исполосованной серой майке, но уже без противной маски вурдалака иду за ним. Я полуголый, а на улице хотя и горячий новый год, но всё же зима. Мне кажется, что Димка где-то рядом, сейчас, тут, за поворотом, может разговаривает с кем-то, я окликну его — и мы свалим отсюда. Пойдём к нему, и там я не оставлю шансов ни ему, ни себе… Но за поворотом никого нет, глухой двор, где стоят одинокие машины. Мой провожатый вдруг разворачивается, хватает меня за останки футболки и толкает к холодной машине. Прижимает собой, стискивает в кольцо, царапает краем маски шею. Маска задирается, оголяя подбородок, губы, скулы. Он впивается в мой рот, вкус виски… да, это виски. Уворачиваюсь, пинаю коленом в пах. Но этот придурок даже не взвыл, видимо я слабо достал, он бросает меня на другую машину, и та недовольно запиликала сигнализацией. Пытаюсь встать, бежать. Но этот в чёрном меня цепляет и вновь швыряет на первую машину. Та тоже начинает в унисон тревожно распеваться. Не успеваю встать, как получаю удар в челюсть. А потом сразу под дых, меня скрючивает. За что?
Он наваливается на меня, опять впивается мне в губы, отрывается и шипит:
— Ты — проститутка, портовая шалава, девка… А корчил из себя недотрогу. Всем можно тебя иметь, а мне нет? Сегодня ты не отвертишься…
— Это ты? Ты в подъезде… — пыхчу я, пытаясь сбросить его с себя.
— И сегодня нет рядом с тобой никаких громил, — сладострастно шепчет он. — Ты сам сюда пришёл. Ты будешь мой…
— Иди на хуй!
И в наказание за адрес меня подбрасывают и ещё раз в челюсть; блин, я на промозглом, колючем асфальте и, по-моему, даже выпал из реальности на несколько секунд, потому что пропустил, когда появился Димка.
— Эй! Попробуй со мной!
— И ты, сопляк, тут?
Я не вижу из-за машин, что они там делают. Не могу встать, чёрт, как болит рука! Но начинаю цепляться за истерично пиликающую машину, поднимаюсь и наблюдаю… Хайда. Димка переоделся уже в своё, но в руках трость, а в глазах злость. Он двигается, подпрыгивает вокруг урода в чёрном, который уже отбросил маску. Да… Это тот самый парень из соседнего подъезда, что приставал ко мне тогда и которому вмочил друг Лютика. Даже в своём коматозном состоянии замечаю у него тёмные царапины на правой скуле от виска. Димка прыгает и в развороте толкает ногой в грудь этого маньяка. Тут же выставляет трость, как шпагу. И это не Димка, не зайка-котик, никакой детскости, никакой инфантильности. Заострённые черты, жёсткий рот, боевая стойка, готовность убить… Они сначала прошли вокруг друг друга, ублюдок попытался отобрать трость, получил по рукам набалдашником. Взвыл, бросился на демона, а тот растворяется в пространстве, не даётся, почти танцует, ударяет по спине урода. И танец этот не шаловливый и озорной, а страшный. Даже на сцене, будучи Хайдом Димон не был таким. Он бьёт наотмашь, он метит в голову, он шипит, он опрокидывает парня пяткой в подбородок. Ублюдок старше его и, должно быть, сильнее, но демон настолько овладел Димкой, что ублюдка жалко. Тот упал навзничь, группируется, пытается встать, ползёт, а Хайд налетает сзади и наносит разящие удары тростью. Боже, он убьёт его как епископа Басингстока!
— Дима! Остановись! — Я наконец вырываюсь из оцепенения и спешу к ним. Сомневаюсь, что он меня услышал. Он продолжает лупасить. Мне пришлось перехватывать его руки, зажимать со спины, оттаскивать, шептать в ухо: — Дима, Дима, успокойся… Он уже никакой, не нужно… Ты вовремя…
Разъярённый демон ещё дёргается в моих объятиях, я чувствую, как клокочет в нём ненависть. Он выкрикивает ползущему от нас ублюдку:
— Не смей трогать его! Никогда! Своими мерзкими руками и грязным ртом! Он не твой! Слышишь? Он мой! Ангел только мой!
— Тш-ш-ш… Твой, твой… — Тащу его дальше, уговариваю, остужаю, возвращаю к жизни. — Дима, всё нормально. И я твой. Успокойся.
Он вдруг резко поворачивается ко мне и выдаёт:
— Какого чёрта тебя ни на минуту оставить нельзя? Ты, зная, что этот маньячина здесь, куда-то попёрся?
— Откуда я мог знать, что это он?
— Ты ещё и тупой? Это клуб «И-би-ца»! Ты же сам говорил! Короче, ты непроходимый идиот, хотя и ангел… Мне холодно! Обними меня!.. А поцеловать?
Чмокаю его в нос. Он недовольно рычит.
— Дим, ты же мог убить его! Ты вменяем вообще?
— Не совсем вменяем. Давно уже, с год где-то… Но бывают обострения, особенно когда своего спасителя лобызают в нос. Ваще зверею… Пойдём, там нам апельсинки принесли и шоколадки на дорожку…
Хайд стремительно превращается в зайку-котика. А я, оглушенный всей этой ночью и опьянённый предвкушением того, что мы идём к Димке домой, позволяю себя увлечь обратно, в душный клуб, в потную раздевалку к уставшим девчонкам. И уже через полчаса мы вывалились из заведения. Краем уха я услышал разговор, что рядом побили какого-то парня, пришлось вызывать скорую…