Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Итак, преображенцы присоединились к мятежным полкам по частям. Екатерина отметила появление у Казанского собора гренадёрской роты, которая даже столкнулась с измайловцами, не захотевшими уступать охрану кареты императрицы первому гвардейскому полку. Рядовой Державин со своей третьей ротой увидал Екатерину уже в Зимнем дворце, куда процессия вступила после молебна в соборе, и, в свою очередь, обратил внимание, что его полк, подозревавшийся в сочувствии к свергнутому императору, «поставлен был внутри дворца».

Расположенные в Петербурге полки, как и в 1741 г., были малочисленны и опасности не представляли. Правда, руководители переворота опасались расквартированных на Васильевском острове Ингерманландского и Астраханского полков; но всё обошлось: их солдаты арестовали полковников и, как писал Шумахер, «захотели разделить честь спасения отечества». По свидетельству очевидца, ювелира Позье, даже любимый лейб-кирасирский полк Петра III не оказал сопротивления и был приведён к присяге.

В Зимнем дворце Екатерина приняла присягу у собранных полков и высших чинов империи; манифест о вступлении на престол читал перешедший на сторону победителей генерал-прокурор Глебов. После полудня императрица и её свита перешли в старый деревянный Зимний дворец, который также был окружён войсками, размещёнными по всем соседним улицам. Здесь и началось формирование новой системы власти. Сочинялись манифесты и указы войскам. Герои дня Меншиков и Волконский стали «полными» генералами; второй возглавил Конную гвардию, а премьер-майором преображенцев был назначен решительный генерал В. И. Суворов.

Сенат принял решение о переделке всех государственных печатей в учреждениях. В его состав тут же были введены Н. И. Панин, К. Г. Разумовский, Я. П. Шаховской, Ф. И. Ушаков, М. Н. Волконский, обер-гофмейстер М. К. Скавронский, обер-камергер П. Б. Шереметев и Н. А. Корф; трое последних возглавляли соответственно штат двора и полицию.

Прибывшие из Ораниенбаума и перешедшие на сторону Екатерины Н. Ю. Трубецкой и А. И. Шувалов сразу «включились» в работу, причём Трубецкой успел раньше других подписать первый же в этот день сенатский протокол. М. И. Воронцов также поставил на протоколе свою подпись; вопреки свидетельству племянницы, он принёс присягу новой императрице.[1818]

В придворно-бюрократической среде, в отличие от гвардии, колебаний почти не было. Лишь немногие любимцы Петра III, как его генерал-адъютант Андрей Гудович, остались верны монарху; остальные, подобно П. Н. Трубецкому, при первой возможности перешли на сторону Екатерины. Молодой князь, успешно начавший карьеру, ставший камергером и обер-прокурором Сената, только что восхищался в дневнике дарованной дворянам «вольностью» и знаками внимания Петра III к его отцу, а 28 июня записал: «Благополучная перемена отечеству. Счастливое восшествие на престол её императорского величества государыни императрицы Екатерины Алексеевны, избавительницы империи российской».[1819]