Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Во-вторых, после успешного начала «действа» тут же вокруг Екатерины появились фигуры генеральского ранга, прежде всего командир полка К. Г. Разумовский. С 12 июня он находился с императором в Ораниенбауме, но вовремя его покинул, оставив жену и дочь. Документы Коллегии иностранных дел подтверждают, что 26 июня гетман был объявлен командующим и должен был вступить в переговоры с прусскими властями.[1811]

В-третьих — и это самое интересное — дальнейшие шаги мятежников были нестандартными. Инициаторы предыдущих переворотов стремились прежде всего овладеть дворцом и взять под стражу его хозяев. В этот раз царя в столице не было, и на первый план вышла задача поднять и присоединить к восставшим все полки гвардии.

Измайловцы во главе с Екатериной и Разумовским отправились к семёновским казармам, и семёновцы дружно выбежали навстречу — надо полагать, были уже подготовлены. Теперь уже два полка двинулись к Невской «першпективе» и по ней к новому Зимнему дворцу. Во время молебна в Казанском соборе царицу окружали уже не только солдаты и офицеры, но и подоспевшие высшие чины — А. Н. Вильбуа, М. Н. Волконский; туда же (как наблюдал испанский посол[1812]) прибыл Н. И. Панин с наследником Павлом. Он стал одним из первых лиц в рядах победителей, но говорить о регентстве было уже бессмысленно после провозглашения Екатерины императрицей в полках и «многолетия» ей в соборе. В это время прискакала Конная гвардия; кто и как её поднимал, у нас известий нет.

Панин в своём рассказе говорил о следовании Екатерины «начертанному» им плану,[1813] хотя на деле указанный им маршрут (Конная гвардия — Измайловский — Преображенский — Семёновский полки) не был, да и не мог быть соблюдён. Ведь «слободы» Измайловского и Семёновского полков находились рядом на Фонтанке, по пути Екатерины из Ораниенбаума; казармы преображенцев располагались дальше, за Литейной улицей; конногвардейцы жили ещё дальше, у Смольного монастыря.[1814] Возможно, эта нестыковка лишний раз подтверждает, что не Панин реально руководил военной частью операции. Но, так или иначе, новая тактика «полк поднимает полк» оказалась эффективной прежде всего потому, что парализовала усилия офицеров, оставшихся верными присяге.[1815]

Другой, не менее эффективной мерой оказался пущенный утром слух, засвидетельствованный Шумахером, Позье и голландским резидентом Мейнерцгагеном: «Уверяли, что император мёртв — он якобы накануне вечером пьяный свалился с коня и сломал себе шею». Штелин же передал рассказ прибывших на следующий день в Ораниенбаум офицеров: «Нас обманули и сказали, что император умер».[1816]