Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Кто вы? — снова прошептал раненый.
О как хотелось Ивану Ивановичу напомнить сейчас о кровавой сече над Тетеревом два десятилетия назад, о враче, спасенном красными воинами от бандитской расправы! Но бывший спаситель находился в таком состоянии, что было просто жестоко волновать его какими-то воспоминаниями. Да и хранил ли он в памяти будничный для своей биографии эпизод стычки с бандитами на тетеревском берегу?
— Я врач. Пришел помочь вам…
Слабенькая печально-ироническая улыбка затрепетала на запекшихся губах раненого.
— Спасибо за внимание, но, наверное, это излишние заботы… Мне бы уснуть… Если у вас есть, дайте что-нибудь выпить, чтобы я мог уснуть…
— Вам в самом деле лучше сейчас забыться. — Соснин вынул из своего баула две плоские аптечные коробочки и подал Клаве. — Это эфедрин и тиопентал-натрий. Введите, пожалуйста, больному в вену. А потом сделайте санацию полости рта и вообще…
Клава пораженно взглянула на него.
— Да, да, коллега, начнем с базис-наркоза. Здесь картина совершенно ясная… Пусть это вас не обидит, но разрешите спросить: вам когда-нибудь приходилось обрабатывать операционное поле?
— Только во время практических занятий в институте.
— А сможете ассистировать мне при операции?.. Хотя это дело нехитрое, сработаемся.
Пока Клава делала больному уколы, Соснин выложил на скамейку из баула хирургические инструменты, флаконы с медикаментами, резиновые перчатки.
— Пусть кто-нибудь разведет огонь в печи…
— У меня есть две спиртовки, — ответила Клава.
— О, богато живете! Что ж, тогда приступайте к стерилизации инструментария.
— Все необходимое для операции я простерилизовала до вашего прихода… — Она указала на закрытые биксы, а потом приглушенно спросила: — Вы будете ампутировать ногу?
Он подошел к больному, приоткрыл ему веко и лишь после этого сказал:
— И притом немедленно ампутировать! Здесь уже ничего другого сделать невозможно. Меня сейчас одно беспокоит: как бы у больного преждевременно не развился токсический шок…
Токсический шок… Утомленное Клавино лицо покрылось бледностью, она нахмурилась: это же она, именно она не смогла из-за своего незнания и неумения своевременно отвратить от Данила беду. Эх, бумажная эскулапка!
— Эмоции отбросим прочь, коллега, — понял ее состояние Иван Иванович. — Всю волю соберите в кулак: нас ждет трудный поединок за жизнь этого человека. Именно за жизнь!
— Оперировать будете под общим наркозом?
— Достаточно рауш-наркоза. Подобные операции великий Пирогов делал еще сто лет назад в полевых условиях за две минуты… А сейчас зовите ваших людей, пускай уложат раненого на стол.
Через минуту Заграва с Колодяжным осторожно перенесли Ляшенко на операционное ложе. Соснин привычно обработал антисептиками гангренозный кордон на раненой ноге, вымыл, простерилизовал руки и застыл с закрытыми глазами и поднятыми на уровень груди руками перед красным углом, где висели запыленные образа. Нет, он не молился, не звал себе на помощь всевышнего (за свою жизнь успел сделать сотни подобных операций и в полесских хатах, и в сельских больницах, а то и просто в лесах или на сенокосах), он собирался с силами, как перед неравным поединком. Ведь эта операция была для него особенной: судьба предоставила ему возможность именно сейчас сполна отплатить человеку, который когда-то вырвал его из когтей смерти…
VIII
…Ничего не видя, опустошенный, он вышел, пошатываясь, на крыльцо и утомленно присел прямо на ступеньки, положив на колени отяжелевшие руки. В косых лучах предзакатного солнца было видно, как по лицу его стекает пот, а пальцы часто-часто дрожат. К нему сразу же кинулись Василь с Кириллом, но на полдороге остановились, в нерешительности переступая с ноги на ногу. А вдруг им первым придется услышать то, что всякий предпочитал бы не слышать до самой смерти?..
Он долго сидел с закрытыми глазами, и никто его не тревожил. Но вот дуновение ветра донесло терпковатый запах табачного дыма, и ему нестерпимо захотелось закурить. Утомленно оглянулся вокруг, чтобы у кого-нибудь разжиться цигаркой, и лишь тогда увидел в отдалении троих нахмуренных крепышей. И в тот же миг исчезла из тела усталость, выветрилось напряжение — так вот какие они, здешние партизаны! Вообще ему не впервые приходилось встречаться с народными мстителями — по просьбе дочери он не раз выезжал на хирургические операции и в тетеревские, и в кухаревские, и даже в базаровские леса. Но там были обыкновенные лесовики, которые лишь ночью решались выбираться из своих укрытий. А здесь такая уверенность, такой уровень конспирации, который позволяет днем появляться на оживленнейших дорогах… «Что же это за смельчаки такие? Откуда они взялись в наших краях? Не являются ли они сподвижниками Калашника, о делах которого еще с весны по селам идет добрая слава?..»