Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
— Что ж, поехали. Но мне одному вряд ли управиться с тяжело травмированным, поэтому я хочу взять с собой дочь. Она медсестра и ассистирует мне при самых сложных хирургических операциях.
Показывать тропинку двум посторонним, пускай и надежным, людям в партизанский лагерь? Нет, такое не входило в планы Ксендза. Мягко, однако решительно он возразил:
— А целесообразно ли портить воскресный день вашей дочери? Нам, мужчинам, надлежит быть внимательными к прекрасному полу! Что же касается ассистента… Мы найдем его на месте событий.
Не то удивление, не то подозрение промелькнуло во взгляде Соснина. Почему отказывается немец взять его первую помощницу? Не доверяет или не хочет иметь лишнего свидетеля?.. И неизвестно, как бы Соснин еще повел себя, если бы в разговор не включился разомлевший от зноя Кашкин:
— Да уж вы, Иван Иванович, не ломайтесь долго. Поезжайте, пока просят! Таким панам помочь надо… Глядишь, если хорошо дело сделаете, еще и на магарыч достанется. Не забудьте только, кто вас пану офицеру отрекомендовал. Стало быть, первая рюмка — в мое горло…
— Надеюсь, вы дадите возможность хотя бы инструменты прихватить?
— Берите все, что необходимо для сложной операции. Но без особых промедлений: нас ждут…
Низко опустив голову, неохотно возвратился Соснин в аккуратный домик через улицу. А вскоре появился в соломенной шляпе, полотняном поношенном пиджаке и с кожаным, видавшим виды баульчиком в руке. Его сопровождала хрупкая, озаренная солнцем девушка с золотистой короной кос на голове и неправдоподобно большими, будто удивленными, глазами. Возле калитки она поцеловала врача в щеку и нарочито громко сказала:
— Ты не задерживайся, папа. Мы все очень будем ждать тебя.
— Хорошо, постараюсь, но… Каждый должен до конца выполнять свой долг! — нежно прикоснулся он рукой к щеке дочери и энергично направился к машине. — Я еду с вами, герр офицер, но условие: после хирургической операции вы доставите меня именно на это место! — прежде чем опуститься на сиденье, попросил он.
— Как вам будет угодно!
«Опель» легко рванул с места и, поднимая клубищи желтоватой пыли, помчался к центральной городской площади. На бешеной скорости пронесся по настороженным улицам безлюдного Малина, без остановки проскочил мост через Иршу и принялся состязаться с ветром на радомышльской дороге.
— И куда же проляжет наш путь? — уже за Малином спросил Соснин.
— К раненому полковнику, доктор, к очень тяжело раненному.
Обиженный таким ответом, Иван Иванович плотно стиснул губы, решив больше ни единым словом не обмолвиться с офицером. Но когда Ксендз внезапно круто повернул руль и машина нырнула в заросли, чтобы напрямик добираться к Змиеву валу, врач серьезно обеспокоился:
— Куда вы меня везете?.. Что все это означает?..
— Успокойтесь, доктор, и наберитесь терпения. Скоро все поймете.
— Я протестую! Я требую…
— Давайте помолчим, доктор. Очень вас прошу: помолчим!
И они в самом деле молчали почти всю дорогу. Лишь когда машина после бесконечных подпрыгиваний по бездорожью миновала насыпь над пересохшим лесным ручейком и поравнялась с каким-то запущенным подворьем, обнесенным вокруг в два ряда сучковатыми кольями, Ксендз наконец подал голос. И самым удивительным для Соснина было то, что заговорил он на чистейшем украинском языке:
— Ну, вот мы и приехали, Иван Иванович. Желаете знать — куда? Охотно отвечу: в расположение советских партизан…
От неожиданности врача бросило в холодный пот. О чем только не передумал он, проезжая по глухим просекам в эсэсовском лимузине, но мысль о встрече с советскими партизанами ему и в голову не приходила. И разумеется, эти слова черномундирника за рулем он воспринял сейчас за примитивную провокацию. «Наверное, в гестапо прослышали о моих частых посещениях кухаревских, базаровских и недашковских лесов и теперь вот решили вывести на чистую воду. Потому и Нину этот эсэсовец не захотел с собой брать. Хотя это хорошо, что не взял. Если уж погибать, то одному… И подальше от дома…»
Но, к удивлению, он не ощущал ни страха, ни отчаяния перед суровой минутой. Был спокоен и исполнен достоинства, как и в тот памятный осенний вечер, когда его, тогда еще молодого врача, который по призыву партии большевиков только что переехал из Киева на измученную эпидемиями тифа, испанки и другими болезнями Малинщину, схватила в лесу над берегом Тетерева (он возвращался тогда пешком от роженицы с дальнего хутора) банда Мордалевича и тут же приговорила к немедленной смерти как «совдеповского комиссарчука». Раздетого донага и избитого, бандиты привязали его к сосне, а сами начали разводить огромный костер, чтобы живьем сжечь свою жертву. К счастью, на этот костер нагрянула тогда красноармейская часть, которая не первую неделю преследовала волчью стаю Мордалевича, и вырвала его, молодого врача, из бандитских когтей. А на что он мог надеяться сейчас?