Грандиозная история музыки XX века

Между тем, самому Стравинскому его новая роль давалось нелегко, с середины тридцатых у него начался продолжительный творческий кризис (который он, как и подобает интеллектуалу, переносил молча и комментировал скупо), так, что когда он завершил в 1951 году сочинение оперы «Похождения повесы», то откомментировал его так: «Это – конец пути»[2161].

В 1939 году, несмотря на заверения в «благожелательном нейтралитете» со стороны немецких властей, он почел за благо уехать Америку. Там он был принят как звезда, поселился в западном Голливуде (Нью-Йорк он не переносил и отзывался о нем иронически[2162]), дирижировал лучшими оркестрами, читал лекции. В 1944 году с ним случился нелепый скандал: в связи с аранжировкой им The Star-Spangled Banner, в которой он расположил доминант-септаккорд в «неправильном» месте, полиция Бостона задержала и предупредила его, что он может быть оштрафован, ежели будет «неподобающим образом делать аранжировки национального гимна, целиком или по частям». История эта обросла легендами, и ныне часто утверждается, что он даже подвергся аресту, что истине не соответствует; известная фотография из полицейского участка, на которой якобы изображен Стравинский, датирована 1940 годом и, скорее всего, подделка[2163].

Народившийся в начале 40-х годов бибоп, будучи музыкой профессиональных музыкантов среднего класса, зачастую позиционировавших себя продолжателями европейской музыкальной традиции, сделал Стравинского своей иконой: и до сих пор любой джазовый и поп-музыкант, который желает подчеркнуть свою связь с академической традицией, первым делом упоминает Стравинского. Моду эту во многом создал Чарли Паркер, который музыку Стравинского не только знал, но и хорошо понимал: когда в рамках слепого теста, проводимого журналом Down Beat, в 1948 году ему завели среди джазовых пьес никогда им не слышанную «Песнь соловья», он сказал: «Вот этой вещи отдайте все баллы». На одном из своих концертов в клубе он, увидев в помещении Стравинского, на ходу интерполировал в свое соло в композиции Koko мотив из «Жар-птицы»; Стравинский был так тронут, что даже расплескал свой виски[2164]. Разумеется, ссылаясь на Стравинского, джазовый музыкант скорее всего имеет в виду его самый первый период – период «варваризмов» и экспериментирования с тембрами и ритмами, что для джаза принципиально важно; тем не менее, сам Стравинский уже в своей неоклассицистической фазе, быть может, не слишком скромно, полагал себя ответственным за популярность джаза в Европе, очень эту музыку хвалил, хотя и считал ее временным явлением, мало имеющим отношения к подлинному искусству.