Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

Но мы в сжатые исторические сроки опробовали на себе прямую власть научного знания, выжили, превратив свои страдания в своё оружие, и теперь можем обоснованно утверждать, что постнаучный рационализм, который только и может решить проблему выживания человека (а не только природы, как этого требует экологическая религия), должен придавать значение не только знаемому, но и незнаемому (как и предполагал проект рационализма Николая Кузанского), а значит, требовал бы от человека прояснения и критики оснований собственного действия. Русская неофициальная философия в советское время выработала концепцию и подход такого рефлексивного мышления, отталкиваясь именно от опыта советского государственного строительства, различив (и назвав) социотехническую позицию (общественного демиурга) и позицию власти, решив ту задачу, которую большевики не смогли решить в начале и по ходу своего господства (см. выше). Научное знание вовсе не отражает мир. Научное знание заменяет реальность знаковым объектом, который соразмерен и подогнан к средствам мыслительного оперирования им, к наличным методам мышления. Потом этот объект реализуется как новая вещь мира, как актуальность, противостоящая реальности, вытесняя массу реальных явлений из человеческой жизни, деятельности, сознания. Эти явления реальности должны быть спасены, и русская государственная мораль – их, возможно единственная, защита.

Миссия России в том, что она обязуется защитить человека от убийства наукой, поставив науку под контроль более развитой, постнаучной мысли. Так что дело, повторимся, не в экологии, которая в конечном счёте предлагает ликвидировать как раз человека с его деятельностью и эффективно используется в корпусе агрессивных средств воздействия западной пропаганды для обоснования различных современных форм геноцида. Дело также не в одном лишь консервативном возвращении к традициям. Нужно их осознание, а значит восстановление историзма всего корпуса идеологического знания. Но устойчиво воспроизвести государство Путина возможно только при полноценном восстановлении самого статуса государственной морали, при содержательном и ясном её определении.