Любовь в тягость [litres][L'Amore Molesto]

Казерта колебался, озираясь вокруг и соображая, куда лучше направиться. Похоже, в итоге он решил спасаться тем же путем, каким пришел сюда, и рванулся вниз по улице Чимароза, – но тут заметил меня. Он замер, откинул со лба седые пряди и словно бы приготовился встретиться лицом к лицу с Полледро или со мной. Прижимаясь спиной к заграждению, он скользнул вдоль стройплощадки, потом мимо припаркованной у тротуара машины. Я побежала в его сторону; навстречу мне мчался Полледро: он будто катился на коньках по серой, отливавшей блеском металла мостовой – крупный, внушительного сложения, он тем не менее двигался легко и проворно; за его спиной виднелся желтый остов конструкции, громоздившейся на площади Ванвителли. Внезапно объявился и мой дядя. Он вышел из кафе, где, похоже, и сидел все это время. Увидев меня, он засеменил под дождем мне навстречу, напустив на себя деловитый, важный вид. Полледро не успел вовремя заметить дядю Филиппо и налетел на него. Оба вскрикнули от неожиданного столкновения и принялись помогать друг другу подняться, что только мешало им встать на ноги. Воспользовавшись моментом, Казерта стремглав бросился в белесый, сверкающий дождем коридор улицы Санфеличе, лавируя между людьми, которые прятались от дождя под козырьком входа на фуникулер.

Собрав остаток сил, я побежала следом, пробираясь сквозь толпу, пережидавшую дождь на станции фуникулера, которая была вся в подтеках от размокшей строительной пыли. Фуникулер готовился тронуться с места, и пассажиры теснились, проталкиваясь к компостерам. Казерта уже успел пробить билет и теперь спускался по ступенькам; он то и дело останавливался, оборачивался, на лице его читалась настороженность, он шептал что-то на ухо пассажирам, шедшим с ним рядом. А может, он разговаривал сам с собой, стараясь, однако, не слишком повышать голос, и при этом жестикулировал, воздев указательный палец. Так и не дождавшись ответа того, к кому он обращался, Казерта снова принимался спускаться.