Любовь в тягость [litres][L'Amore Molesto]

Начинался фильм, однако я чувствовала беспокойство отца. Он сидел как на иголках. Если вдруг Амалия оборачивалась, чтобы посмотреть назад, он тоже оборачивался. То и дело спрашивал: “В чем дело?” Мама отвечала, что все в порядке, но отец не доверял ей. Его смятение передавалось мне. Если со мной ненароком случится что-то страшное, думала я, – самое страшное, что только может случиться! – я никогда не расскажу об этом отцу. Ведь Амалия наверняка повела бы себя так же. От этих мыслей становилось еще страшнее. Узнай отец о том, что мама не пожаловалась ему на чьи-то назойливые знаки внимания, он непременно уличил бы ее в бесчисленных прегрешениях.

Доказательства этих прегрешений были налицо. Когда мы ходили в кино без отца, мама не соблюдала ни одно из установленных им правил: без смущения смотрела по сторонам, смеялась так, как ей было строго запрещено, болтала с посторонними мужчинами – с продавцом конфет, например, который садился рядом с ней, как только опускались сумерки и на небе зажигались звезды. Когда отец был с нами, мне никак не удавалось сосредоточиться на фильме. Испуганно озираясь в темноте, я тоже следила за Амалией, чтобы поймать ее на какой-нибудь оплошности раньше, чем это сделает отец и успеет выдвинуть против нее обвинение. Среди сигаретного дыма и колебаний света, текшего из проектора, я с ужасом думала о мужчинах, которые, словно лягушки, проворно прыгают под сиденьями и тянутся к нам не перепончатыми лапами, а человеческими руками и липким языком. Несмотря на жару, я покрывалась холодным потом.