Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— Северус работает, — скупо сказал дирижёр, а потом добавил: — как Микеланджело над «Страшным судом».

Не дожидаясь ответа, он пустился в пространные рассуждения о фресках Сикстинской капеллы.

— Вы очень любите фрески, — улыбаясь, заметил Гарри, чтобы поддержать разговор, — и библейские сюжеты. В прошлый раз вы рассказывали мне о Хогарте. Вы верите в бога?

— Мне нравятся сказки, — ответил Риддл добродушно, — а религия — одна большая сказка. Юное человечество любило сказки, но теперь оно, наконец, выросло, и ему требуется что-то посерьёзнее. Что же до моей веры в бога — я требую от Вселенной грандиозного замысла, великого алгоритма, не меньше, поэтому спрашиваю с неё по полной. Вселенная должна мне бога, и, коль уж на то пошло, я вытряхну его из неё!

— Я в первый раз слышу, чтобы Вселенную, э-э, за горло прижали к стенке и требовали: «Гони бога!».

Гарри с весёлым неверием смотрел на Риддла. Дирижёр махнул рукой.

— Не стану же я её об этом просить. Вы-то меня понимаете. Если хочешь чего-то, не проси, а пойди и возьми это.

Гарри кивнул, соглашаясь.

— Северус сказал, мы с вами напоминаем ему Ницше.

— А-а, ну да, — протянул Риддл задумчиво. — Мы с Северусом всегда были идеологические противники. Он из тех, кого я называю закоренелыми гуманистами. Удивительно, что вы, напротив, нашли с ним общий язык.

— Ну, «общий язык» — это сильно сказано, — пробормотал Гарри.

— Вы ведь ему никакой не племянник. Вы с ним спите.

Гарри отшатнулся.

— Да с чего вы взяли? — запротестовал он.

Волдеморт отмахнулся. Гарри с удивлением заметил, что ему стало неловко. Риддл как обычно напролом вторгся в сферу человеческих отношений, где, похоже, ему было не по себе.

— Я же не слепой. Конечно, Северус с кем-то мужского пола и с такой разницей в возрасте — довольно необычно. Впрочем, Оскару Уайльду ни пол, ни возраст, ни закон не мешал трахать Бози.

У Гарри, к собственному удивлению, заалели уши. Почему-то это откровенное утверждение, что они со Снейпом любовники, смутило Гарри донельзя.

— И… вас это не смущает? — спросил он быстро.

— Какого чёрта меня это должно заботить? Пусть хоть оргии со свиньями устраивает, если это заставит его играть так, как он играл сегодня. Я считаю, ты действуешь на него положительно, — объявил Риддл, ткнув пальцем Гарри в плечо. — Если ради искусства ему нужно с тобой спать, пусть.

— Всё для искусства? — спросил Гарри, не зная, восхищаться или ужасаться такой точкой зрения.

— Всё! — подтвердил Риддл. — Выше искусства нет ничего.

Гарри помолчал.

— А как же, к примеру, вселенная? Или бог, которого вы ищете? Или, не знаю, там… любовь?

Риддл раздул ноздри и рявкнул:

— Искусство и есть бог. Любовь и есть искусство. Вам не нравятся сказки? Не нравится «отец, сын и святой дух»? Как насчёт «любовь, искусство и человеческий дух»? Это ли не бог?