Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Это была одна из тех редких минут откровения, когда истина открывается как-то вдруг, без напряжения и раздумий. Тогда кажется, что в мире не осталось больше загадок. Гарри в эту минуту чувствовал себя его неотъемлемой частью и редкое единение со всеми, кто его окружал. Он повернул голову и широко улыбнулся полностью седой леди слева от него. Леди, немного смутившись, тем не менее тоже ответила ему удивлённой улыбкой, склонив голову в кокетливой бархатной шляпке с пером.

Она наклонилась к Гарри и доверительно проговорила сухим голосом:

— Какой удивительный скрипач! — Она указала в сторону сцены крошечным театральным биноклем. — Ох, как я его люблю!

Оркестр уже приготовился. Волдеморт занял своё место, а Северус отвешивал публике лёгкий поклон.

— Да, я тоже его люблю, — ответил Гарри, чувствуя, как у него заходится сердце не то от счастья, не то от волнения, и в эту минуту осознал, что действительно готов бросить всё на свете ради Снейпа.

Разговор с миссис Малфой снова всплыл у него в голове. Драко был для Нарциссы достаточным рычагом, чтобы вынудить её спать с тем, кого она не хотела. Гарри пододвинулся ближе к краю кресла, напряженно вглядываясь в фигуру Северуса. Нехорошее предчувствие посетило его, но тут Волдеморт взмахнул палочкой, и Гарри обо всём забыл.

Концерт был большим. Северус выступал только в первом отделении и напоследок, поэтому Гарри приготовился всю вторую половину концерта скучать. Но к собственному удивлению он, не отвлекаясь, просидел до самого антракта, когда Северус уже ушёл со сцены. Слишком много мыслей посетило Гарри за последние два месяца, и он оказался гораздо более подготовленным, чем сам думал. Конечно, поначалу его интересовал только Северус, но музыка увлекла его своим кипучим течением — в этом Гарри узрел сходство с жизнью, и любой музыкальный отрывок он превращал для себя в рассказ. Звуки, как слова, повествовали о чувствах, но делали это более чисто. Теперь Гарри склонен был согласиться с Томом Риддлом и с Северусом, выступавшими против симбиоза жанров. В слова люди вкладывали смысл, и этот смысл мешал понять, что же они думали и чувствовали на самом деле. Слова были слишком грубы — топорный и бестолковый инструмент, которым обходились и каменотёс, и плотник, и ювелир. Как люди и их рассказы, одна музыка была простой и доступной, другая — неподходящей, третья — сложнее и непонятнее, и тем вызвала у Гарри желание в ней разобраться. Хотя многое из того, что он услышал, не понравилось ему или привело в недоумение, Гарри не чувствовал скуки.