Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Гарри недоверчиво улыбнулся.

— Вы говорите такие странные вещи, что мне не по себе. Вы совсем отказываете людям в умении учиться на чужих ошибках?

— Не учиться — учить. Вы не научите тому, чего не осознали и не пережили сами. В этом случае чужой опыт, как заученное правило, на практике вам поможет мало.

— Послушайте, Гарри, — нетерпеливо сказал Волдеморт, — я не очень хороший человек. Наверное, поэтому я не люблю людей безгрешных. Они кажутся мне слишком плоскими и красивыми, как тщательно выписанная картина посредственного студиозуса. Красота скучна, вы не находите? Симметрия, ровные линии, женщины с идеальными носами, ногами и грудями, букеты, составленные по правилам цветочных композиций, — я тут же устаю от этого. Лучшее, что есть в человеке и в любом другом произведении искусства, — это его изъян, поэтому святые идеалы не для меня. Если Иисус и вправду был таким совершенством, как нарисован в «Библии», его распятие — единственное, что сделало его интересным.

— Всё-таки вы жуткий человек, — проговорил Гарри с сомнением.

— А вы всё ещё слишком оглядываетесь на условности. Посетите Лондонскую Национальную галерею, что на Трафальгарской площади, и Тейт-Модерн. Там вы, возможно, убедитесь, что Пикассо понимал эту мою мысль лучше прочих, а совершенство Иисуса кисти Рафаэля оставит в вашей душе меньший след, нежели фантасмагорический Иисус Эль Греко. Красотой можно насладиться, но вряд ли вы сможете это делать долго. Нельзя пребывать в оргазме сутками, но можно навеки замереть перед тайной.

Помолчав, он добавил с усмешкой:

— Держу пари, что с Северусом вы ведёте себя совершенно иначе. Провоцируете его, как я сейчас, не так ли?

Гарри кивнул.

— Да… — пробормотал Риддл. — Вы и правда хотите окончательно сбросить с себя цепи — мнение общества. Северус склонен жить по закону. Я склонен отрицать закон вовсе. Есть такие, кто умудряется придерживаться только его формальной стороны. Эти фарисеи наиболее опасны. Вы пытаетесь найти оптимальную позицию для себя. Вы её найдёте, только не сразу.

— А когда? — спросил Гарри, уже подозревая ответ, и не ошибся:

— Когда вы по-настоящему повзрослеете, — произнёс Риддл те же волшебные слова, что и Дамблдор.

Фыркнув, Гарри поблагодарил Волдеморта за их беседу и на прощание спросил:

— А что же Микеланджело? Он замазал нарисованные члены?

Риддл усмехнулся.

— Для этого пришлось пригласить другого художника. Он получил прозвище «штанописец». А Микеланджело ответил папе Римскому, что прибавить фрескам нравственности совсем нетрудно, если папа сперва приведёт мир в пристойный вид.

Гарри широко улыбнулся. Его глаза засияли смехом, и он отсалютовал Тому Риддлу.

— Думаете, мы с вами тоже бы обладали большей степенью нравственности, если бы мир был более приличным?

— Уверен в этом, — ответил Риддл, — боюсь только, что в этом случае ни у вас, ни у меня не было бы хуя.

Оба расхохотались и разошлись в разные стороны.