Царь горы [СЛЭШ 18+!]

— E lucevan le stelle…* — запел он по-итальянски, и Гарри встрепенулся. Необыкновенной силы голос заполнил концертный зал, отражаясь от стен и сложной системы акустических панелей, и Гарри в ту же секунду был убит наповал.

Позже он сравнит эту минуту с той, когда радиотрансляция Мендельсона покорила Снейпа, и ещё очень долго будет удивляться тому, что, ни разу не слышав оперной музыки, откликнулся на её звуки так, будто его сердце жаждало именно её. Гарри всегда казалось, что опера — нечто жуткое и для зануд. По меньшей мере, для тех, кто долго и профессионально занимался музыкой. По его мнению, оперой нельзя было ни с того ни с сего увлечься — это было слишком несерьёзное для неё слово. В голову лезло нечто высокопарное, из лексикона Тома Риддла, но Гарри был покорён с первой же минуты.

Оказывается, настоящая любовь и правда часто приходит вот так: с бухты-барахты, без всяких фанфар, осторожных знакомств и долгих свиданий. Споры о любви с первого взгляда не утихают — в неё верят, как в бога, или отрицают всякое её существование. Впрочем, нужно обладать изрядным воображением, чтобы допускать вещи, которых сам не видел. Гарри, долго относивший себя к категории скептиков, оказался посрамлён сперва появлением в его жизни Северуса Снейпа, а затем и оперы.

История музыкальных увлечений Гарри была коротка и примитивна: подростком он отплясывал на школьных дискотеках под ту же простенькую танцевальную музыку, что и его друзья. Многие из них были настоящими фанатами её исполнителей — красили волосы белыми перьями или выстригали затылки, в зависимости от того, кто вошёл в моду. Сам Гарри не увлекался музыкой в принципе: он жил в реальном мире, старался как можно раньше войти в бизнес, поэтому ни телевизора, ни книг, ни музыкальных дисков в его комнате не водилось. Музло — для примитивных и для тех, кому некуда девать время, так он про себя считал, а Гарри временем дорожил. Его можно было потратить если не на дела, так на сидение у Тирренского моря и музыку его прибоя. Мадди постоянно слушала девчачью чушь, где овечьими голосками подпевали друг другу едва вышедшие из подросткового возраста мальчишки, и Гарри, заслышав магнитофон, с ужасом вопил, чтобы она немедленно вырубила эту фигню. Он не был в курсе музыкальных новинок, которыми обменивались его одноклассники, а на Сицилию очень редко приезжали зарубежные исполнители. На Сицилии любили петь, но затягивали, в основном, что-то скучное, заунывное или патриотическое, что нельзя было услышать даже по итальянскому радио. Дядя и тётя музыкой также не увлекались и по театрам Гарри и Дадли не водили.