Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
«Как ни покажется странным, а лучше всех живет и умней всех крестьянин деревни Барской. Он есть истинный современный крестьянин, несущий всю массу крестьянской тяготы без всякого — послабления испокон веку. Он платит большие подати и бьется круглый год исключительно над земледельческой работой, и покрывает подати, да мало того: живет несравненно аккуратней, чище и разладинских и солдатских.
В Барском не редкость встретить умницу, человека твердого, железного характера, изучившего до тонкости свои отношения к людям, с которыми ему приходится делать дело. А делает он и берется делать дела только такие, какие доподлинно знает. Предлагали им возить навоз в селитряные бурты и деньги давали хорошие — не поехали и угощением не соблазнились, отказались, „потому дело это не наше!“
До последнего времени они не заводили кабака: находились между ними люди, которые умели оберегать мир от этой беды. Разделов семейных у них мало, так как в этом — бессилье, а им нужна сила для работы; работа у них на первом плане и действительно кипит в руках.
Работают все отлично. Мальчик плачет: „тятька, жалеючи его, на работу не взял…“»302.
Итак, крестьяне, которые знали настоящее крепостное право и больше других претерпели на своем веку, получившие плохую землю, обремененные податями, вопреки всем здравым смыслам на свете «оказываются порядочнее, положительно умнее, даровитее, зажиточнее и честнее» тех крестьян, у которых есть все внешние условия для того, чтобы их личная домашняя жизнь была «лучше, достаточней, вольней», но которые, кроме кабака, ничего не выдумали, а живут при этом «бедно, пьяно, фальшиво, они равнодушны к ближнему, к миру, к самим себе и к своим семьям».
И, завершает анамнез автор, деревня, преуспевающая с материальной точки зрения, «как бы лишена даровитых людей. Есть мироеды и мироопивалы, а умного, характерного мужика нет; взамен того имеется обилие фальшивых мужичонков, которые за рубль продадут отца родного, наобещают с три короба, а ничего не сделают, недорого возьмут соврать и надуть»303.
Описанную коллизию Успенский комментирует с помощью удивительно емкого и точного образа, характеризующего ту ментальную пропасть, которая всегда отделяет от реалий деревенской жизни людей, строящих свои соображения о благосостоянии деревни на рациональных как будто аргументах (площадь наделов, размеры платежей и т. д.).
Попытки оценивать эту жизнь, исходя из привычного городского опыта, из стандартов рациональной жизни он называет «обыкновенной таблицей умножения». Она — синоним безусловной, безоговорочной точности. Кто будет спорить с тем, что трижды три — девять?
Понятно, что, согласно этой таблице, солдатские должны преуспевать, а барские — прозябать.
Однако деревня, пишет автор, ежедневно предъявляет горожанину (т. е. ему самому!) факты, которые ломают логику, сформированную городской жизнью.
Казалось бы, «два, умноженное на два, разве может дать в результате что-нибудь кроме четырех?
Ежедневный деревенский опыт доказывает вам, что не только может, но постоянно, аккуратно изо дня в день дает — не четыре, даже не стеариновую свечку, а бог знает что, дает нечто такое, чего нет возможности ни понять, ни объяснить, к объяснению чего нет ни дороги, ни пути, ни самомалейшей нити»304.
Ну не могут, исходя из привычных логических, рациональных критериев, Солдатское и Разладино жить хуже Барского, не могут, потому что не должны! Потому что этого не может быть никогда.
И те, и другие, и третьи — крестьяне, живущие рядом в абсолютно одинаковых природно-климатических условиях — на самарском черноземе, и неужели не работают те условия, которые, как мы знаем со школы, определяют жизнь дореволюционной деревни? Ведь — с внешней стороны — одни преуспевают, другие живут поскромнее, но в любом варианте куда легче, чем третьи, у которых земли меньше, а податей больше.
Однако именно эти третьи живут достойно со всех точек зрения.
Этот феномен писатель именует «деревенской таблицей умножения» и просит читателей вообразить положение человека, который сто раз в день пытается умножать два на два, сто раз в день надеется получить четыре, и сто раз в день убеждается, что расчеты его в корне неверны, поскольку получаются «стеариновые свечи и сапоги всмятку», т. е. безалаберно-пьяная жизнь Солдатского и «брюзжащее» прозябание Разладина.