Теорема Столыпина

«Хуже и глупей из всех трех деревень живет самая богатая, именно село Солдатское». Их доходы от оброчных статей, от мельницы, рыбной ловли и т. д. с большим запасом перекрывают абсолютно все подати — мирские, волостные, земские, казенные, и у них ежегодно гарантированно должны были оставаться деньги на общественные нужды.

Успенский собственноручно посчитал по окладному листу все требуемые с села платежи, добавил 200 рублей на экстренные расходы (которых не бывало!) и получил сумму, куда меньшую того, что Солдатское имело от мельницы, рыбных ловель и кабаков. У него приход превышает расход, а на деле селу не достает 1000 рублей, потому что его жители умудряются так устраивать свои дела, что им вечно не хватает денег, и поэтому, истратив все постоянно растущие мирские доходы, они непременно взимают дополнительно еще «рубля по три с души».

С точки зрения элементарного здравого смысла эта ситуация непостижима, но она бесспорно существует.

Село тратит деньги только на платеж податей. Оно не возит своих больных за счет общины в больницу, не кормит сирот и нищих на общественные суммы, «вот разве одно: село Солдатское очень часто ссылает по мирским приговорам своих односельцев в Сибирь».

И у автора возникают естественные вопросы: «Отчего село Солдатское до сих пор, с самого основания, не подумало завести хоть какую-нибудь школу, хотя (бы) в виду воинской повинности, а в Сибирь ссылать своих сыновей выучилось? Отчего народ села Солдатского неряшлив, распущен, нагл, жаден и глупо-форсист? Отчего именно в селе, где есть все условия для мирского довольства и для известной порядочности ежедневного обихода, — такое неряшливое разгильдяйство, общественная бессвязица и бестолковщина: куча нищих, есть воры, куча мирских грабителей?»300.

Ответ мы узнаем чуть позже.

Недоумение вызывает и положение разладинца: «Земля у него есть, и родит она хорошо, налога он почти не платит, а посмотрите на разладинско-го мужика: изба гнилая, солома гнилая, сам мужик вял, туп и понятием не тверд — все поддакивает, а оказывается, и не понимает, о чем речь; постоянно жалуется на баб — бабы, вишь, ему досаждают; жену бьет, а сам трус первой руки; „пужлив“ перед барином, перед… А взявшись за дело, только клянчит, удивляется, как это все трудно, и беспрестанно ропщет на цену. Словом, разладинский мужик — мужик „брюзга“… Бабы, которых разладинские мужики бранят, немного лучше, потому что большею частью берутся из чужих, работящих деревень; но и те скоро раскисают с этими брюзжащими мужиками».

Бестолковое «брюзжание» характерно для них и в мирских делах. Кабак сперва сдадут одному, потом другому, с обоими продешевят, а потом до них дойдет, что лучше было бы нормальную цену взять с одного. Или взяли и отдали практически задаром (за 10 руб. в год) на речке место под мельницу. Мельник, понятно, перегородил речку плотиной и залил грязью прекрасный родник, откуда деревня всегда брала воду. «„И какой дурак это выдумал?“ — сердятся они друг на друга, старые на молодых, молодые на старых, и пьют гнилую воду»301.