Теорема Столыпина
- Автор: Давыдов Михаил Абрамович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-433-9
- Жанр: История
Электронная книга - «Теорема Столыпина». Краткое содержание книги:
Естественным следствием этой политики стало унизительное поражение в русско-японской войне, которое спровоцировало революцию 1905 г., поставившую страну на грань катастрофы. После этого алгоритм развития России изменился — началось построение правового государства, осью чего стало получение крестьянством фактической полноты гражданских прав и реализация аграрной реформы П. А. Столыпина.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Успенский до конца жизни так и не смог произнести приговор общине, что вполне понятно. Но это делают его тексты — за него.
Гарин писал свою повесть, уже избавившись от народнических иллюзий, с которыми он ехал в 1883 г. в деревню (восстановить общину и т. д.), поэтому он весьма конкретен. Плачевное положение Князевки и Успенки определяется резко негативной ролью общины, просто в Успенке больше возможностей для мирской продажности и воровства.
Сложнее интересный случай Садков. Здесь община как бы присутствует, но только как «община для бедных» — «Разве мир может сравниться с нами?», — говорит один из богатых крестьян. Он и другие члены товарищества — как бы факультативные общинники (им надо платить подати за свои наделы), но и только.
Во всяком случае, Гарин акцентирует внимание на том, что здесь зажиточные крестьяне — это очень важно — богатеют не за счет бедняков, а за счет своего разумно и рационально организованного труда.
Они оставляют надельную землю бедным (свои наделы, видимо, сдают односельчанам), создают товарищество, снимают землю, делят ее сразу на 6 лет, избавляются от переделов и работают в свое удовольствие. А если они купят землю, что не исключено, тогда удовольствие будет полным — они начнут ее удобрять.
Таким образом, мы снова видим, что община может иметь как деструктивное, так и конструктивное значение в жизни крестьян. И этот вывод очень важен.
Беда в том, что вся народническая историография и ее наследники исходят именно из обыкновенной таблицы умножения. Отсюда и непонимание ими происходивших в деревне процессов.
Пример «Трех деревень» раскрывает лишь один из ракурсов неприменимости «обычной таблицы умножения» для оценки сельской жизни после 1861 г. Однако Успенский идет дальше и демонстрирует несостоятельность общепринятой трактовки аграрных проблем вообще.
Тайны народной жизни
В рассказе «Равнение „под-одно“»310 он пытается осмыслить то, что сам называет «загадками народной жизни» и что на поверку оказывается следствием поверхностной и притом предвзятой оценки «народолюбивой» частью общества этой жизни. И здесь он также находится вне народнического треугольника Карпмана.
Автор приглашает читателя поучаствовать вместе с ним в этом увлекательном процессе с помощью прессы, которую все привыкли ежедневно просматривать.
Осенью 1880 г. поволжские губернии постиг сильный неурожай — сразу после уборки хлеб стоил очень дорого — почти 2 рубля за пуд, а месяц спустя и больше. В таких житницах, как Самара и Саратов, печеный хлеб шел по невиданно высокой цене — 4–5 коп. за фунт.
Люди, «принимающие близко к сердцу народное горе», посылали в газеты корреспонденции, переполненные жуткими фактами — где-то «вдова-крестьянка повесилась от голода», где-то целые деревни сплошь голодают, корреспонденты в каждой избе видят «истомленных, опухших людей, которые ничего не ели вторые и третьи сутки… Хлеб, присылаемый из голодных мест в редакции газет, потрясает своим ужасным видом». Скотина при этом продавалась за бесценок; коровы — за рубль, много за два, жеребята-двухлетки шли за 50 коп., телята по гривеннику, а лошадей отдавали чуть не даром311.
И вдруг эта безусловная, «совершенно непреложная, неопровержимая» картина «голода» и «неурожая» неожиданно осложнилась новым и абсолютно загадочным обстоятельством — тот самый хлеб, который сразу после уборки стоил 2 рубля за пуд, начал дешеветь.
Читатель придет в недоумение и будет прав. Ведь обычно к весне хлеб всегда дорожает, т. к. за зиму запасы истощаются, на рынке предложение его ниже, а цена выше.
А тем временем цена падает с каждым днем. В августе она была два рубля, в январе — около полутора, а в марте — 90 коп.
То есть происходит что-то невероятное. «Что за чудо? Откуда такая благодать?… Хлеба не могло быть потому, что неурожай полный, видимый, ясный для всех и каждого. Опухшие мужики — не фантазия, а факт, удостоверенный сведущими и добросовестными людьми». Часть хлеба ушла на экспорт, земства купили то, что смогли купить, но явно не очень много, и этот хлеб «должен быть съеден народом».
Итак, очевидно, что в стране нет хлеба, а он все дешевеет и дешевеет. К маю, когда обычно он сильно подымается в цене, он идет по 80 коп. за пуд, в июне — по 70 коп.
«Что за чудеса? Откуда взялся хлеб?»
Вряд ли он привозной, поскольку при недороде хлеб дорожает везде, даже в урожайных районах, и уж тем более по весне. Однако «чудо» налицо — цены падают «и притом где ж? — в том самом месте, где осенью люди ели кору, где баба повесилась с голоду, где продавали ребят…».