Экономическая мысль Древней Греции. Курс лекций

Совершенно ошибочным нужно признать заключение В. Железнова, будто у Гесиода были те же «основные идеалы» (довольство, покой, почёт), что и у авторов гомеровского эпоса 19). На самом деле, в противоположность аристократическим тенденциям гомеровского эпоса, у Гесиода отчётливо проявилось крестьянское понимание экономики эпохи и происходящих в ней сдвигов. В его произведении выражены чаяния широких народных масс, свободе и благополучию которых угрожало развитие крупного землевладения и укоренявшееся рабство. Это ярко сказывается в идеализации прошлого. Фактически она была идеализацией общинного строя, которому угрожало крупное землевладение и рабство. С этим строем были связаны коренные интересы крестьянства, а между тем он подрывался в своей основе, ему грозило общее крушение. Он нуждался в защите.

Воспроизводя мечты народных масс, Гесиод излагал легенду о золотом веке в прошлом 20).

Таким образом, Гесиод ярко выразил мечты задавленных нуждой крестьянских масс о тех временах, когда в рамках общинного строя им жилось более вольготно и не нужно было гнуть спину перед богачами, страдать от насилий знати и опустошительных войн. Сама земля в ту пору была плодороднее и, не требуя изнурительного труда, давала людям достаточное количество продуктов. Поэтому человек жил, не зная нужды и горя, насилий и унижения. С этой точки зрения Гесиод рисовал широкую картину исторической эволюции человечества и развивал любопытные мысли. Хотя в изложение их привносилось много фантастических элементов, однако Гесиод опирался и на исторические факты. Так, в его аллегориях о смене поколений золотых, серебряных, медных, железных несомненно отразился исторический переход от «бронзового века» к железному. Металлическое оружие, особенно железное, усилило позиции формирующейся знати, и этот капитальный факт истории находил отражение в народном сознании. Пришествие «железных людей» с острыми копьями воспринималось в народном сознании как социальная угроза и конец старинных отношений общинного строя. В фантастических построениях Гесиода имелся субстрат исторических фактов, своеобразно воспроизводившихся народными массами. Он осуждал войну, которая вела к порабощению одних людей и уничтожению других. По схеме Гесиода людей четвёртого поколения как раз «погубила война и ужасная битва». Столь характерный для гомеровского эпоса культ войны оказался чуждым Гесиоду, и это ярко свидетельствует о том, что последний имел совсем другой «хозяйственный идеал». Для авторов гомеровского эпоса война представлялась благородным подвигом и источником лёгкой добычи (включая рабов), между тем как для народных масс она несла страдания и порабощение. Поэтому её и осуждает Гесиод, трактуя процесс формирования рабовладельческого строя с точки зрения тех, кто страдал от грабежей и насилий, кому приходилось нести ярмо рабства и создавать богатства для аристократии.