Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

В своем районе, состоя при бездельнике-коменданте, которому он пришелся по душе идеей многоцарствия на Руси, Непроходимый исполнял массу государственных дел и справедливость требует сказать, что не всегда он действовал вопреки здравому смыслу. Володя рассказал о Непроходимом всё, что сам знал, и Марк думал, что уж очень русское, в анархизме своем русское, выражено в районном царе. Человек вырос на уважении к силе. Если он действительно был уполномоченным по заготовкам, то был он, следовательно, и коммунистом, и членом райкома партии, и доклады людям делал в духе партийной линии, и жал на людей в соответствии с партийными директивами, а где же, как не на таком посту, человек может безраздельно уверовать в силовое начало? Во время войны, оказавшись совсем в новом положении, этот человек воспользовался тем, что усвоил раньше, ничего нового ему не требовалось. Раньше партийность делала его силой, теперь источником силы для него стали немцы. Они поставили его бургомистром того города, из которого теперь ехал Марк. В то время, правда, Непроходимый носил обыкновенное русское имя — может, свое, может, чужое. Это при нем хозяином положения стала отпетая братва урок, спекулянтов, грабителей; при нем производились насилия над населением, обесчещивали девушек, открыли тюрьму.

Нельзя сказать, что сам бургомистр был непосредственным участником всего этого — он тогда был занят планированием русского будущего на сто лет вперед и определением для себя места в нем, но, как у всех людей такого склада и такой школы, у него не было чувства принадлежности к людям, к своим людям. Он не искал честных и дельных помощников, ему было удобнее управлять с самой низкопробной шпаной. Скоро он оказался изолированным от всего города. Отец Володи, бывший до войны на самой, казалось бы, мирной работе — бухгалтером банка — стал его злейшим врагом. Этот бухгалтер, пользуясь тем, что он говорит по-немецки, получил от коменданта разрешение на организацию самообороны. Помощники бургомистра попытались удержать свою власть над улицами и переулками города, но с каждым днем им становилось труднее. Ходу им не давали, и вскоре они должны были засесть в городской управе вместе с бургомистром. Сидели они так недели две, а потом гуртом исчезли. Комендант согласился на назначение бургомистром Дробнина, а месяца через два его буйный предшественник вынырнул в смоленской земле в роли начальника района и чрезвычайного уполномоченного, и назывался он теперь Непроходимым.