Боги молчат. Записки советского военного корреспондента

«Коровин, а ты помнишь Ксюшку?» — спросил Марк, когда они укладывались спать в сарае на соломе.

Коровин помнил. Сидя рядом с Марком, он разулся и с сомнением рассматривал сапоги. Каблуки вовсе сносились, на подошвах дыры.

«Она, товарищ майор, была не баба, а прямо орел», — сказал он. — «Здорово она Левашеву политграмоту прочитала».

Это было еще там, в лесу. Марк поддался настояниям комиссара, и они сделали набег на глухое село. Тогда повсюду на занятой немцем земле процветало примачество, и в этом селе состояло в примаках много бывших бойцов и даже командиров. Левашевым владела мысль, что если они соберут побольше примаков, то смогут пополнить убыль в отряде, а может быть, даже создать и параллельные отряды. Марк с подобными сидельцами еще до Левашева имел дело и не верил, что с ними это возможно — под теплым боком у ласковой молодайки куда лучше, чем в лесу — но Левашев был настойчив, и они пошли. В селе был немецкий приемный пункт по сбору молока и мяса, а на нем всего три немца-перестарка — село лежало в безопасной для немцев зоне. Впрочем, тогда еще вся оккупированная земля была им безопасной. Их отряду пришлось два дня пробираться лесами к этому селу. Немцы при приближении лесных людей укатили, вошли в село без выстрела, мирно. Левашев, список у него был заранее составлен через агентуру, собрал примаков, всего человек двадцать пять, объявил им приказ, присоединил к отряду. По списку не хватало еще одного, и Левашев, спросив, где нужный ему двор, пошел к нему. Молодой белобрысый парень, завидев его идущим ко двору, вышел из дома и юркнул в сарай. Левашев за ним, но тут дорогу ему преградила молодайка. Была она очень курносой, толстозадой, грудастой и красивой. Белобрысый парень уходил к лесу — в сарае был другой выход, которым он и воспользовался — но Левашев не видел, что он уходит, а бойцы ему об этом не сказали. Он всё старался войти в сарай, а молодайка не пускала.