Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Через толпу продрался тот человек, который был вчера у Кулешова, а за ним еще один — этот был небольшого роста, узкоплечий, веселый и решительный. Веселый позвал продавцов из-за прилавка, с их помощью оттеснил толпу. Образовалось пустое пространство. Высокий, встреченный вчера Марком и Володей у Кулешова, заметил их, подошел. Его спутник метался теперь в очищенном пространстве. Схватив его за рукав, высокий остановил его и сказал, что это те самые люди, которых он вчера видел у Кулешова, но маленькому было не до знакомств. Он сунул руку Марку, сказал, что он Никифоров, и сразу же ринулся к людям, окружившим прилавок.
«Без инженера Никифорова мы совсем пропали бы», — сказал бледно-сиреневый сосед Марка. — «Торговля тоже умения требует».
Инженер Никифоров тем временем кричал толпе горожан:
«Граждане, потеснитесь. Мы на обмен посуду пускаем, на деньги не продаем. Пропустите селяков, дайте им посмотреть».
Никифоров напрасно беспокоился за селяков, те сами за себя постоят. Они поднаперли плечами, клином разреза ли толпу. Скоро горожане оказались позади, а впереди селяки с женами. Никифоров обратился к ним. Держа в руках сизо-белый, матово поблескивающий горшок, он спросил, знают ли селяки, что это такое? Бородатый крестьянин, у которого под мышкой был кнут, взял из рук Никифорова горшок, покрутил его, постучал по дну кнутовищем, зачем-то понюхал, и сказал:
«Дерьмо. Весу в нем нема. Картошку варить — днище выпаде».
«Бей кнутовищем по дну. Бей изо всей силы», — предложил Никифоров.
«Ну, и ударю», — сказал селяк. Он долго замахивался, замахнувшись, смотрел на Никифорова ожидая, что тот остановит его, но тот повторял, чтобы он бил. Ударил, и ничего не произошло.
«Что за диво, кнутовищем! Вот ежели б кувалдой», — сказал какой-то другой селяк из толпы.
«А ты что, всегда свои горшки кувалдой пробуешь?» — засмеялся Никифоров, и вслед засмеялись окружающие люди. — «Я вам говорю, что это сделано из особого металла, какого на посуду нигде не дадут. Видите, как матово блестит».
«Ты нам дай хороший горшок, а матом мы его сами покроем», — опять сказал кто-то.
«Я вам говорю, что в мире нет лучшей посуды, чем эта», — разорялся Никифоров. — «Такой металл, как этот, идет почти на вес серебра. Это дюралюминий, знаете, что это такое?»
«Он сказав, что дыра и еще что-то», — проговорила какая-то бывшая колхозница, в великой задумчивости рассматривая посуду. «Красиво, слова не скажешь, однако же если дыры, так к чему это!»
«Да не о дырах я говорю», — крикнул Никифоров. — «Дюралюминий. Дорогой металл. Будете благодарить».
«Ты нас не уговаривай», — сказал брюхатый селяк преклонного возраста. Он до сих пор молчал, но когда Никифоров отворачивался, он со всей силы наступал ногой на горшок, поставленный на земле. Горшок не ломался и не гнулся. «Ты не уговаривай нас, а докажи, что товар твой крепкий».
«Как же я тебе докажу?» — спросил Никифоров. — «Пробуй сам». Ему пришла новая мысль. — «Посуда эта не то, что тяжесть картошки, а тяжесть человека выдержит», — крикнул он.
«Так мы ж людей не варим», — ответно крикнули из толпы. Никифоров продолжал свое:
«Вот», — сказал он, — «я ставлю на землю четыре одинаковых кастрюли в форме печных чугунков. Ставлю дном вверх. Теперь я беру стул». Он принес из-за прилавка стул. — «Ставлю его ножками на днища».
Никифоров проделал всё это, и стул оказался стоящим на кастрюлях. Потом он прошелся и указал пальцем на низкорослого крестьянина, мужа той селячки, что с такой задумчивостью рассматривала посуду и отвергала дырки.
«Садитесь, пожалуйста, на стул», — сказал ему Никифоров.
Селяк оглянулся. Пожав плечами, он выступил вперед и осторожно сел на стул. Горшки не проламывались.
«Поднимите ноги, не бойтесь», — сказал Никифоров. Селяк исполнил, но горшки выдерживали.
«Так он же самого малого выбрал», — крикнул кто-то из толпы. — «В ём весу, як в горобце».
«Хорошо», — сказал Никифоров. — «Будем производить испытание дальше. Прошу вас, гражданочка, выступить вперед». Никифоров входил во вкус того, что он делал. — «Теперь прошу вас сесть на колени вашего мужа».