Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
«От всего сердца желаю вам успехов», — сказал Марк. — «С кастрюлями и со всем прочим».
Никифоров очень внимательно посмотрел на него, хотел что-то спросить, но потом отодвинулся от пролетки и просто сказал:
«Спасибо. И за кастрюли, и за всё прочее».
Они ехали из города, а позади шумела базарная площадь, а позади гулко бухал церковный колокол, оставались позади школа, какие-то заезжие дворы, городская управа в изуродованном купеческом доме, ученый садовод над своим ненужным товаром — оставался живой город.
Впереди же лежала, как и город живая, земля, занятая врагом, но как бы поглотившая в себе врага и живущая своей жизнью, в своем собственном ритме.
По дороге пробегали немецкие автомобили, встречались немецкие колоны, а Марк вовсе перестал о них думать. Своей дорогой идут и дорога та, хоть и по русской земле пролегает, с русскими дорогами совсем не смыкается.
«Часа через два мы въедем в царство Непроходимого», — сказал Володя. — «Там нам нужно ухо востро держать».
«Что еще за царь? Дурак непроходимый?» — спросил Марк.
«Он вовсе не дурак», — сказал Володя. — «Он будет похуже, чем дурак. Хуже и опаснее».
XXIII. Непроходимый
Оккупации — дело жестокое, несправедливое и беспорядочное; такой, во всяком случае, была немецкая оккупация. В то время, когда Марк и Коровин направлялись к своим и Володя открыто вел их, пользуясь магическими бумагами, Смоленщина, Орловщина, Витебщина, восточная часть Белоруссии еще ничего не знали о немецком гражданском управлении, а жили под властью немецких армий, завоевавших эти территории, и, может быть, по этой причине в этих местах не было однообразия в оккупационных порядках. В пределах каждой области, а то и района, складывались свои условия, часто совсем разные. Всё зависело от немецких комендантов, а многие военные коменданты были из старых кайзеровских офицеров и имели чрезвычайно упрощенное понятие о своих обязанностях: если завоеванное население ведет себя благопристойно, исполняет повинности и не создает опасности передвижениям немецкой армии, то во всём остальном оно может жить или умирать так, как ему заблагорассудится.
Конечно, такой упрощенный подход вовсе не совпадал с планами завоеваний Гитлера, но кто сказал, что германская военщина, да еще профессиональная, да еще кайзеровской школы, разделяла планы ефрейтора Гитлера? Впоследствии вся история второй мировой войны окрасилась конфликтом между военщиной и политическим руководством Германии, стоит ли удивляться тому, что там, где была немецкая армия, далеко не всегда ощущалось присутствие Гитлера и Розенберга?
Марк и другие люди в его положении не могли знать, что немецкая оккупация — явление неупорядоченное, распадающееся на столько видов, сколько есть немецких военных комендантов, но они видели, что условия повсюду возникают разные и, в общем, такие, что известный простор для русской жизни остается. В редком городе армейской зоны оккупации не было тогда русских театров, публичных библиотек, газет пестрого содержания. При всех трудностях, выпавших на долю брошенного населения, это все-таки была жизнь.
Но в зоне армейской оккупации были и очаги уж совсем откровенной черной проказы. Они возникали чаще всего там, где над населением были поставлены немецкие коменданты нового покроя. Эти новые были воспитаны иначе. В отличие от кайзеровских стариков, они видели свое призвание в том, чтобы управлять завоеванными, создавать немецкое жизненное пространство на чужой земле.
В районе, названном Володей царством Непроходимого, — они в него приехали в тот же день — был как раз такой комендант из молодых, при нем же, для непосредственного управления русскими подданными в районном масштабе, состоял Непроходимый, именующий себя начальником района и чрезвычайным уполномоченным. Почему он чрезвычайный и чей уполномоченный было неясно, но Володя объяснил это очень просто:
«Он, видите ли, был до войны уполномоченным комитета заготовок и ему это так понравилось, что, ставши начальником района, он сохранил и прежнее свое название, для важности прибавив к нему чрезвычайный».
Был ли Непроходимый уполномоченным комитета заготовок, трудно сказать, людские биографии и имена тогда менялись легко и произвольно, но что был он человеком решительным, беспощадным и чрезвычайно властным — это факт. И верно сказал Володя, был он не дурак, но ум его воодушевлялся злом. Из таких людей в смутное время на Руси выходят разгульные атаманы. Что Непроходимого дураком не назовешь, следовало хотя бы из того, что он не только атаманствовал, но был в своем роде преобразователем России. Он прославился среди русских своим докладом немецким властям о необходимости разделить Россию на много царств, чтоб каждое такое царство было не больше области, а правил вождь, из русских же вождей создать совет, а председателем выбрать Гитлера. Проект нелепый, но в то время всякие возникали, и проект Непроходимого был не самым худшим из них.