Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Кулешов потянулся, сел, и ноги на пол спустил. За окнами уже светало, слабый свет достигал и закутка, в котором они были. Запустив пятерню в бороду, словно ища в ней что-то, он сказал:
«Я тебе плохо всё это объяснил, да ведь слова тут не нужны. Пока еще тут, ты получше приглядись к жизни, будет что там рассказать. Я, знаешь ли, не мастак речи произносить».
Когда проснулись Володя и Коровин, Кулешов сказал, что чаем их напоят в той же столовой, с тем и ушел. В столовую они не пошли, отправились сразу в сторону базара.
Огромная площадь была уставлена телегами с поднятыми оглоблями. Вчера они проезжали через нее, и она была пустой, теперь же на ней было так много людей, что базар выплескивался с площади в соседние улицы. Марк бывал на колхозных базарах до войны, но ничего подобного тогда не видывал. Новый облик базару придавал натуральный обмен. Тут люди говорили не о ценах на свое добро, а о том, на что его можно обменять. На деньги продавали с опаской и старались, если на деньги, продать самую малость. Принимали и советские рубли, и немецкие оккупационные марки — десять рублей за марку — но и те и другие почтения у людей не имели — это было заметно. Принимали потому, что боялись. Немцы приказ повсюду повесили, а в нем сказано, что за отказ продавать на деньги — советские и немецкие — будет накладываться наказание. Но основой торговли были не деньги, а обмен.
Они шли через базар. Год прошел, как война началась. Враг на русской земле. Будущее новые беды готовит. А люди от этого закрылись, отгородились, и вот — необозримое торжище. Какие-то селяки, обряженные в советское военное одеяние, некоторые в лаптях, образовали из телег круг, а в том кругу вели торговлю живой птицей. С сотню голосистых гусей приволокли они на базар, много кур, уток, в клетки упакованных. Напуганная птица поднимала несусветный шум, а селяки, защитившись возами от покупателей, отчаянно торговались с горожанами, смотрели на свет штаны, кофты; спрашивали, нет ли на обмен самоваров, свирепо глядели на тех, кто совал им деньги.
В другом месте селяк, привезший забитую свинью, примерял сапоги, принесенные горожанином. Это были командирские сапоги — хромовые, с высокими голенищами — и так они ему полюбились, что он ни за что не хотел их снять. Сметливый горожанин удвоил цену. Селяк, кляня всех городских, садился на землю снимать сапоги, но сердце в нем протестовало, расставания с ними не принимало, и он опять начинал торговаться.
В одном месте образовался гончарный ряд — горой навалены кувшины, горшки, миски, но людей тут было мало, и гончары отчаянно кляли городских рабочих, которые срывают их гончарное дело. А кляли они потому, что машиностроительный завод, за невозможностью строить машины, занялся совсем другим делом и в этот базарный день впервые выставил на обмен посуду, которую раньше люди и не видывали, и тем отбил покупателей у гончаров.
Конкуренты гончаров расположились невдалеке, и вокруг них было людское столпотворение. До войны с металлической посудой было туго, невероятно трудно было ее получить, и потому ничего удивительного не было в том, что женщины — городские и деревенские — ринулись к посуде машиностроителей. На отведенном ему месте, завод построил длинный прилавок, поднял над ним парусиновую крышу, и получился почти что магазин. Марк, Володя и Коровин с трудом протиснулись через густую толпу. Какая-то пожилая, по виду городская, женщина сердито сказала Марку:
«Почему вы без очереди лезете? Нельзя же силой брать!»
Марку стало неловко, Володя и Коровин действительно уж очень бесцеремонно действовали локтями. За прилавком стояли продавцы, сразу было видно — народ малоопытный. Скорее всего, это были заводские служащие. Они растерялись перед беснующейся толпой, в которой никакого порядка не было, старались торговать, старались объяснять людям, что это за посуда, которой они торгуют, но из этого ничего не получалось. Им сразу задавали десятки вопросов, выкрикивали им в лица замечания, а они смущенно улыбались и не знали, что им делать. В таком беспорядке никакой торговли идти не могло, но для воровства это было самое лучшее место. Марк заметил, как молодой парнишка, долго рассматривавший кастрюлю, передал ее кому-то за спиной, и она больше среди образцов не появилась.