Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Едва Волк закончил, как Линаэвэн, молча развернулась и ушла в свою комнату: гордо, высокомерно. Волк с усмешкой смотрел ей в спину. Придет время, и он раздавит её (в том, что время придет, и Линаэвэн не задержится, как его гостья, Волк уже не сомневался), и из гордой и самоуверенной она станет дрожащей, слабой, напуганной. Она будет бояться решиться на что-либо ещё больше, и, быть может, тогда он её даже отпустит - учитывая её высокое положение среди своих, Линаэвэн принесет немало пользы Северу.
Но пока Волк закрыл за девой дверь и отправился по своим делам.
Скоро тэлерэ должны были принести всё, что нужно для шитья по ткани, но стража у дверей не позволит деве выйти наружу.
***
Пока Нэльдор спал, в его комнату осторожно внесли окровавленную рубаху и положили рядом с ним.
Пробудившись, эльф в ужасе смотрел на лежащую рядом с ним ткань. Когда такую рубаху принесли Линаэвэн, Нэльдор не пытался сбежать или наброситься на орка, растерялся в тот миг; и после не молчал, продолжал беседу до конца, и даже не отказался наблюдать звёзды вместе с Сауроном… Да ещё Саурон узнал от него о Нарготронде! И всё равно кто-то из товарищей Нэльдора был “наказан”. Быть может, даже Ламмион, но если и не он… все равно Нэльдор не сделал ничего плохого, а кого-то наказали - это было не честно!
Нолдо был один и считал, что его сейчас никто не видит его. Сев на кровать, он закрыл лицо руками. Всё было зря. Нэльдор думал, что кого-то защитит или избавит от боли, соглашаясь идти в гости, но получается, что не избавил, а наоборот… И теперь эльф понимал, что ему нужно было отказаться от “гостей” и всего этого раз и навсегда - и если он не сделал это давно, то должен сделать хотя бы сейчас. Отказаться быть “гостем” и отправиться в подземелье на пытки было тяжело и страшно, и более того, если он так поступит, то Саурон (не он, а именно Саурон!) ударит не только по нему, а и по Линаэвэн, и по кузену, но… Но так было нужно. После пробуждения Нэльдору стало ясно - Саурон всё равно ударит по другим. Хоть будет Нэльдор в этих “гостях”, хоть нет. Потому что умайа что-то не понравилось или просто захотелось так. Эльф вспоминал всё, что было вечером и ночью, и только укреплялся в своём решении. За что умаиа покарал кого-то из его родичей… кроме как за то, что Саурон это Саурон, а они пленники-нолдор? Вот разве что… у Нэльдора однажды вырвалось проклятье, не могло не вырваться, когда Саурон сказал, будто эльф подсказал ему новый способ творить зло… Но Нэльдор не считал, что проклятие от того, кто обещал вести себя как гость может быть достойно кары.
И когда умаиа наконец постучал в дверь комнаты Нэльдора, эльф встал, открыл дверь и решительно произнёс:
- Я не буду больше беседовать с тобой. Пусть я глуп и не понял сразу, что из этого выходит… но теперь увидел. И отказываюсь продолжать всё это.
Волк с удивлением посмотрел на юношу, который в очередной раз сменил решение:
- Ты волен в этом, Нэльдор, но могу я узнать почему?
- Из-за того, что я увидел, пробудившись. Я не бежал и не нападал на орков, не отказывался говорить или ужинать, или наблюдать вместе с тобой за звёздами, и я… - у Нэльдора перехватило дыхание, - Ещё и выдал тебе важные сведенья. А теперь я узнал, что после всего ты приказал мучить одного из моих родичей. Кто знает, что не понравится тебе в другой раз? Я должен был прежде догадаться, что мой приход сюда никому не в помощь, только во вред; что ж, наконец я догадался, и я отправлюсь в подземелье и буду переносить все, что переносят мои друзья.
Маирон молча выслушал горячую тираду мальчишки, считавшего себя невиновным и несправедливо обиженным, а потом ответил:
- Ты проклял меня, Нэльдор, - холодно напомнил Волк. - Был груб, дерзил. Хорошо же ты представляешь себе поведение гостя. За то и был наказан. Но я умею и награждать: за то, что остальную часть вечера ты старался честно выполнить своё обещание, я отпустил одну пару из застенка в камеру, отдохнуть. За то, что ты подсказал мне любопытную идею, я дал отдых ещё одной. Итого, благодаря тебе, три пары избежали каких-либо мучений. Одна пара, глядя на тебя, тоже стала гостями. И все, до сего момента, избежали допроса. Так что, мне кажется, ты мог бы собой гордиться. А ты сейчас хочешь свести всё на нет.
Нэльдор коротко вздохнул. Три… четыре…. восемь эльдар… А плата за это - то, что враг знает, откуда они. И Линаэвэн нет рядом, чтобы подсказать что же нужно делать… И окровавленная ткань, уже во второй раз… Частью окровавленная рубашка, частью чувство вины побудило Нэльдора подтвердить:
- Да, я отказываюсь продолжать, - что тогда станет с теми тремя парами?.. Но ведь есть же ещё гости? Может быть, они умнее, опытнее, и справятся со всеми ловушками. А он мог проговориться снова. Как уже случилось не однажды.
- Как хочешь, - вздохнул умаиа. - Ламмион утром уехал на охоту, и он, если, конечно, решит вернуться, огорчится, узнав, что ты в подземелье. И Линаэвэн останется одна… Но твоё право. Пойдём, провожу тебя в камеру.
Нэльдор вместе с Сауроном прошёл по коридору к лестнице мимо комнаты Линаэвэн. Едва они спустились на один пролёт, как встретили подоспевшего Больдога.
- Проводи Нэльдора в камеру, - бросил Волк и ушёл обратно наверх; на нолдо он даже не взглянул.
Больдог же усмехнулся и сделал приглашающий жест:
- Ты привёл деву к Повелителю Волков, а теперь бросаешь её одну. Ты нравишься мне, парень. Сдается мне, это начало хорошей службы.
Нэльдор не нашёлся, что ответить умайа-орку (он и не знал прежде, что такие бывают). “Привёл деву к Повелителю Волков…” И ведь правда, привёл! И что он натворил вчера - начиная с этого согласия и до несдержанного проклятья! Подумал бы раньше, понял бы, что ему перехитрить самого Саурона - нелепость, быть такого не могло. А кого-то эти твари мучили за то, что он не подумал… Хотя проклятья - не просто слова*(4), вдруг Саурону и правда достанется однажды, не из-за него, Нэльдора, а из-за всех, кто проклинал умаиа.
***
Больдог повел нолдо ниже, в подземелье, где он пока не бывал. Юноше отвели особую камеру - с матрасом на деревянном топчане, тёплую и сухую. По дороге Нэльдор видел открытые двери других камер - холодных и голых, с цепями по стенам.
Оставшись один Нэльдор лёг на постель, простую, но по-прежнему - не такую, как у других пленников; он и теперь остался на особом положении. Очевидно от того, что мог принести пользу врагу. В отличие от тех, кому достались цепи.
***
Оставшись одна, Линаэвэн погрузилась в раздумья. Саурон мог лгать о чём угодно, но он был прав в том, что она боялась. Боялась навредить другим… но и сама боялась не выдержать. Разве не поэтому утром она не отказалась от завтрака, от продолжения беседы, от карт? И тем принесла вред Нарготронду и Финроду, хотя пока и не ведала, какой именно.
Что же ей следовало делать теперь?
Если даже она согласится, только однажды приготовить еду, это наверняка пойдёт во вред кому-то. Если откажется, то ее товарищи будут страдать от голода… Даст ли Саурон им умереть, нет ли - страдать все равно будут.
Что она могла сделать?
Попробовать самой, независимо от Саурона, принести товарищам еды, хоть кому-то? Кухня вряд ли в ином месте, чем была. А пленники в подземелье… в Минас-Тирите не было темниц, но теперь они внизу, в погребах - можно попробовать… Линаэвэн бесшумно подошла к двери, прислушалась - в коридоре раздавались чьи-то шаги… Нужно было выждать, пока Саурон (или уже не он?) уйдёт. Дева не знала, что в это время Нэльдор вместе с Сауроном шёл по коридору, чтобы спуститься в подземелье.
Когда шаги стихли, Линаэвэн осторожно выглянула за дверь и увидела караул орков. Дева тихо прикрыла дверь вновь, запоздало подумала: “…Родичей всё равно накажут, если бы её поймали. Так можно сделать им ещё хуже”.
Но с другой стороны, ведь пойти на кухню, чтобы помочь хоть чем-то другим поенным, можно и не таясь. Ей нужно прийти на кухню открыто и сказать, что по желанию Саурона она отнесет пленникам еды… А чтобы попасть на кухню, ей нужно просто велеть орку-охраннику проводить ее. Быть может, Саурон ещё не успел подготовить то, что желал, и тогда она принесет еды своим родичам, сделает это всего один раз, но зато увидит их и узнает, что с ними, и сможет поддержать…