Птичка-в-клетке (СИ)

***

Ламмион, в темноте, сгустившейся прежде времени, продвигался на север так скоро, как мог. И вот он уже добрался до узкой долины Сириона. Ветер и ливень смывали и сносили всё вокруг, отчасти очищая землю, но и делая ее вязкой; а ветер всё усиливался, доходя до бури. В небесах словно били огромным мечом о столь же громадный щит, невольно рождая мысль о Тулкасе. Может быть, и тёмным тварям приходило на ум что-то подобное, и они все попрятались: сколько нолдо их видел по пути сюда, а ныне не встретилось ни одной.

Отблески молний озаряли путь Ламмиону. Пробираясь по лесу, он вгляделся вперёд: зловещий огонёк крепости был ещё далеко, и эльф с горечью подумал, каким подспорьем стала бы для него эта гроза, если бы он действительно бежал! Она разогнала и волков, и орков, и даже нетопырей, что раньше летали во множестве в долине Сириона. Ламмион, в самом деле, мог бы не только передать послание через птицу, но и добраться до Димбара и Дориата. Только эльф возвращался на Волчий Остров. Наверняка он не раз проклянёт своё возвращение. Возможно, кого-то из его товарищей подвергнут каре за то, что он потерял коня. Нолдо даже не мог сказать заранее — не случится ли в эту грозу и бурю, что веяла ещё не наступившей осенью, новых происшествий, что слишком замедлят его путь, и не вернётся ли он к вывешенному на воротах мёртвому телу.

Ламмион не мог не вернуться. Просто не мог…

В очередной вспышке молнии, эльф увидел тонкую фигурку девы с разметавшимися волосами, несущуюся по чаще. Несчастливая судьба привела её в этот край! Ламмион бросился за девой:

— Беги на юг, здесь владения Саурона! — пока тёмных тварей не было, как он считал, можно было и громко кричать. Нолдо считал, что если дева и могла бы выбраться, то именно сейчас. — Убегай отсюда и передай эльдар, что Линаэвэн в плену на Тол-ин-Гаурхот.

Ламмион мог помочь эльдэ предупреждением, она ему — вестью. И едва охотник прокричал свои слова, яркая молния высветила замершую фигурку. Потом наступила темнота, но когда вновь стало светло, дева пропала. Ламмион надеялся, она послушала его и бежала. Но минутой позже, примерно на том же удалении, но уже скорее за спиной эльфа, сквозь звуки бури до него донёсся стон.

Эльф метнулся было назад, но замер. Дева могла попасть в беду в эту бурю, но она не оказалась бы за спиной! Другой эльда? Но почему он не был рядом с девой, и почему не ответил на возглас, если заплутал? Владения Саурона. Они же должны быть полны мороков! И если его самого приняли за случайно заплутавшего — разве не могли бы заманивать так?

— Если ты слуга Саурона — передай ему, что Ламмион потерял коня и потому опоздает к сроку! — он вновь взмахнул зажатой в руке уздечкой. Что если он все же ошибся? — Если же ты родич, то ответь мне!

Услышав слова эльфа и увидев чары, пылающие на уздечке, дух перестал морочить путника. Еще один порыв ветра, и бесплотная тень возникла подле Ламмиона.

— Что за дела у тебя с Повелителем? Как смеешь ты звать его этим гадким прозвищем? — зашептал призрак, хотя в Незримом мире его слова были слышны четко, как четким был и его облик.

— Я не знал заранее, не эльда ли ты, — махнул рукой Ламмион. Дух мог посмеяться над ним, но всё же стоило попытаться снова. — Твой повелитель дал мне оружие, коня и эту уздечку и велел вернуться спустя сутки; только конь пал во время грозы, и я не успею вернуться к условленному сроку, как бы ни спешил.

Эльф горько усмехнулся: какая ирония! Он так желал бежать, а сейчас стремился как можно скорее обратно в плен.

Призрак колыхнулся в задумчивости, вовсе пропадая в вспышках зарниц — гроза ещё только набирала силу, и лес трещал и стонал.

— Я не верю тебе, эльф, но кто знает, вдруг ты и правда нужен Повелителю? У него есть что-то важное для тебя, что ты боишься потерять, иначе ты, светлый, не старался бы так вернуться… Я уговорю Повелителя не делать ничего с этим дорогим тебе в обмен на твоё обещание — когда ты вернёшься, ты откроешь Повелителю свой разум, как доказательство того, что ты не замыслил против него со своими родичами. Что ты действительно не виноват в своем опоздании.

— Я могу дать тебе обещание, что действительно намеревался вернуться в срок и действительно опаздываю от того, что конь погиб от рухнувшей на него толстой ветви, так что я сам едва успел отскочить. Но разума я не открою, это означало бы выдать вам тайны, — он считал, что никогда не поступит так. У нолдо перехватило дыхание, он сжал зубы и, наконец, снова махнул рукой, уже с горечью. — В третий раз пытаюсь передать весть, и только зря потратил время.

Это время будет оплачено муками родича… А в ответ на слова эльфа дух лишь захохотал:

— Обещания вашего народа так же верны, как порывы ветра. Разве ты сам не пытался бежать и обмануть, и теперь от того боишься открыть разум? Ты глуп и упрям, и кровь того, кто дорог тебе, будет на твоих руках. Но прими мой добрый совет: если ты хочешь добраться до Повелителя когда-либо, забейся в щель и пережди бурю. Она лишь крепчает, а от моей помощи ты сам отказался.

Дух шагнул в сторону, собираясь уйти и пропасть.

— Я не… — начал было Ламмион. — Я пытался бежать, но это было до того, как твой господин дал мне коня и поставил это условие; если бы пытался и сейчас — то не спешил бы назад. Но как я мог бы открыть разум, думая о том, чтобы не выдать иного и большего? А забиваться в щель… это, конечно, безопасней, но я тороплюсь. Возможно, родич ещё будет жив.