Колокол в колодце. Пьяный дождь
- Автор: Дарваш Йожеф
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Белорд Янович Гейгер
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Колокол в колодце. Пьяный дождь». Краткое содержание книги:
— Не спрашивай! — Он закрыл лицо руками, словно защищаясь от ослепительного света, и странно съежился, как совсем недавно спичка, догоравшая в его руках.
Его умоляющий крик не остановил меня.
— Ольга поверила. Я сказал тебе, что она бессердечная женщина. Вы жили душа в душу, понимали друг друга с одного взгляда, и все-таки она тебя не знала? Все же поверила? Почему? Я, пожалуй, знал тебя меньше. Наверняка меньше. Но зато я узнал тебя раньше, чем она. Почему я поверил? Допустим, я тоже бессердечный. Но и ты беспощаден к самому себе. Почему ты поверил?
— Не спрашивай! Не береди!
— Нельзя не бередить. Не обижайся, я все-таки скажу: если бы ты не вернулся… если бы сгинул навсегда, осталось бы оправдание: ты виноват. Потом эта версия стала бы непререкаемой истиной. Особенно если бы никто не ворошил старое. Но ты здесь. И сам факт твоего возвращения ворошит прошлое! Не пойми меня превратно, я рад тому, что ты здесь… Но вместе с тобой пришел целый легион вопросов… и они встали не только передо мной!
Мои слова лились, как поток лавы во время извержения вулкана.
Я машинально зажег настольную лампу. Ее свет озарил лицо Дюси.
— Погаси! — в ужасе вскричал он, как от мучительной боли. — Погаси свет!
Я выключил лампу.
Дюси дрожал всем телом. И тут я спохватился, мне стало неловко и стыдно.
— Прости меня. — Я направился к двери, собираясь уйти. Гроза меня уже не удерживала. Но тут я услышал слова Дюси и остановился.
— Именно так они допрашивали: били ярким светом в глаза… И без конца задавали вопросы. Все спрашивали и спрашивали, сто раз одно и то же… Пожалуй, это было самым мучительным. А разве может жизнь состоять только из одних вопросов?
— Прости, — повторил я.
— Знаешь ли ты, что у каждого в душе есть свой осадок? Я убедился в этом. И беспрестанные расспросы поднимают эту муть. В конце концов самому начинает казаться, что ты весь в грязи. Того и гляди захлебнешься в ней. И даже сам не прочь увязнуть в ней.
— Я ухожу.
Дюси не удерживал меня. Встал, намереваясь проводить. В прихожей он остановил меня, словно хотел сказать что-то в напутствие.
— Почему я поверил? Тебя это интересует?
— Нет, нет, ничего не говори. Я признаюсь, что был жесток. Слишком жесток сегодня.
Он не обратил внимания на мое возражение.
— Ты думаешь, я не задавал себе подобного вопроса миллионы раз? И всегда все сводилось к одному и тому же: «Вера и угрызения совести». Тебе непонятно? Да?
Я действительно не понимал.
— Вера в партию, в то, что она не может допустить несправедливость… и угрызения совести, что я так мало сделал для освобождения родины.
— Уж кому-кому, а тебе-то нечего терзаться угрызениями совести.
Он махнул рукой, потом повторил:
— Вера и угрызения совести. — И после некоторого раздумья добавил: — Те, кто это делал, пренебрегали и тем и другим… Ну, прощай! — Он протянул мне руку и открыл дверь. — Устроюсь куда-нибудь, и все тут. На студии пусть не ждут. Так и передай. Впрочем, не все ли равно. От этого ведь ничего не изменится.
Я уже вышел на лестничную площадку, но Дюси, должно быть почувствовав, что он еще не все высказал и осталось недосказанным что-то очень важное, потянул меня назад, в прихожую.
— Не думай, что я совсем разочарован, пришел в разлад с самим собой. Я не разуверился, нет, по-прежнему верю. Я просто отстранюсь, потому что оказался слабым. Вот почему им удалось заставить меня поверить в свою виновность. В нынешние времена нужны борцы покрепче, которым никакие путы не мешают твердо стоять на ногах.
И не успел я ответить ему, как он выпроводил меня на лестницу и закрыл дверь. Ошеломленный, обескураженный, я некоторое время стоял перед дверью, как нищий, которого грубо вытолкали за дверь; опомнившись, я стал медленно спускаться по лестнице.
Пришлось немного постоять у подъезда. Гроза уже прошла, но дождь все еще накрапывал, а вскоре и совсем перестал. Я быстро зашагал к мосту Маргит. На мокром асфальте лежали опавшие листья. Тусклый свет фонарей, подобно лунным бликам на глади озера, отражался в лужах. На улице было безлюдно. Веяло холодом; я поднял воротник пальто. Должно быть, и в самом деле выпал град.