Колокол в колодце. Пьяный дождь
- Автор: Дарваш Йожеф
- Год: 1975
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Белорд Янович Гейгер
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Колокол в колодце. Пьяный дождь». Краткое содержание книги:
По мосту Маргит, звеня и громыхая, шли трамваи, один за другим неслись битком набитые автобусы, возле тротуара нет-нет да и проскочит автомобиль, обдавая прохожих брызгами. Мой светло-серый летний костюм оказался весь в грязи, но я не обратил на это внимания. У меня под ногами содрогался мост. Где-то на севере, в сторону Сентэндре[60], на самой кромке неба вспыхивали молнии. Их багряные вспышки напоминали отблески далеких орудийных залпов.
Я уже был посредине моста за спуском на остров Маргит, как вдруг меня обуял жуткий страх. Мне почудилось, что мост вот-вот рухнет. Не знаю, откуда взялся этот поистине животный страх. Осенью 1944 года этот же самый мост взлетел на воздух как раз в тот момент, когда трамвай, в котором я ехал с вокзала, только что сошел с моста на будайский берег. Тогда мне и в голову не пришло, что я с таким же успехом мог ехать на следующем трамвае, который рухнул в пучину. Неужели только теперь, шестнадцать лет спустя, я пережил тот ужас, который миновал меня тогда? Или, может быть, только сейчас дошло до моего сознания то, что я ощутил раньше? Я до боли остро почувствовал страх, чуть было не закричал. С замиранием сердца я смотрел на будайский берег; сколько шагов осталось еще? По меньшей мере сотни две. Как спасательный канат, я бросил свой взгляд в сторону увенчанных башнями домов на берегу. Но, увы, ничто не поможет… Я неизбежно утону здесь. Мост рухнет, обрушится сейчас… а я и плавать не умею… Я уже захлебывался мутной водой Дуная… Меня прошиб холодный пот… У меня даже рубашка прилипла к телу. Я ускорил шаг… подгоняемый страхом, я почти бежал, задыхаясь… Встречные провожали меня удивленными взглядами… Но мне было не до них, я ни на что не обращал внимания…
Миновав мост, я остановился, тяжело дыша. Трамваи один за другим со звоном проносились мимо. Я весь дрожал, словно меня знобило. «И на этот раз спасся», — успокаивал я себя. Но как ни странно, страх сменился полным безразличием, апатией. Совсем не тем, что я испытал шестнадцать лет назад, когда через полминуты после того, как я достиг берега, мост действительно рухнул.
В тот раз я только что вернулся в Будапешт из Вёльдеша.
Туда я ездил договариваться с Мартой, чтобы она с дочерьми осталась там до конца войны. Сколько еще ждать до него? Не больше нескольких недель. Советская Армия уже освободила Кечкемет и наступает дальше; скоро окажется на подступах к Будапешту. С северо-востока советские войска тоже стремительно продвигаются; не исключено, что Вёльдеш освободят даже раньше столицы.
На поезде я добирался туда больше чем полдня, а раньше на дорогу уходило около трех часов. Воздушная тревога… Воздушная тревога… Мы часами простаивали на открытых путях, то на одном, то на другом перегоне. Однажды нас даже согнали с поезда: на состав налетели три самолета. Вся масса пассажиров, высыпав из вагонов, разбежалась кто куда. Люди залегли прямо на железнодорожной насыпи, в канавах, укрылись на кукурузном поле. Все окрест в этот хмурый осенний день, вплоть до свинцово-серого неба, огласилось ревом детей, исступленными криками и воплями насмерть перепуганных женщин.
Какой-то здоровенный детина — я почему-то принял его за торговца скотом — во весь свой огромный рост стал на железнодорожной насыпи и, потрясая поднятым кулаком, орал что есть мочи:
— Бегите подальше! Прячьтесь, скоты! Укрывайтесь!
Он был таким же пассажиром, как и все, ехал в одном купе со мной, сидел скромно, молча и всю дорогу ел; но теперь он вдруг возомнил себя вожаком. Причем выполнял эту роль с рвением и явным удовольствием.
К счастью, все обошлось благополучно. Штурмовики, сделав несколько заходов, с ревом проносились над крышами вагонов. И лишь один из них открыл пулеметный огонь, да и то по паровозу. Полученные им несколько пробоин не помешали нам ехать дальше.
Через несколько километров мы снова остановились.
Это было неуверенное передвижение вслепую. И поезд словно чувствовал это, то и дело жалобно повизгивая тормозами. Нормальный ход жизни был нарушен, царила полнейшая неразбериха. Даже одна эта поездка, не принимая во внимание ничего другого, о чем я знал из собственных наблюдений, убеждала в этом. Но люди не могли обойтись без элементарного порядка, регламентирующего жизнь. Они благоговейно внимали словам «торговца скотом», теперь уже ставшего разговорчивым. Он и сейчас уплетал за обе щеки, уминая еще большие куски, успевая между своим основным занятием ораторствовать.
— Мы эвакуируем население, вывезем всех с равнины между Дунаем и Тисой. Немцы собираются применить там свое чудо-оружие… На сто километров вокруг оно все замораживает. Не успеешь глазом моргнуть, — заключил он, отхватив ножом огромный кусок окорока.
60
Живописная дачная местность на берегу Дуная.