Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Стремясь представить себя политиком, близким народу, таким, которому доставляет удовольствие смешаться с толпой, Брежнев временами вызывал большее волнение, нежели приличествовало западному государственному деятелю. Соответствующими эскападами он как в Бонне, так и в Вашинтгоне неоднократно препятствовал выполнению программы, утвержденной на протокольном уровне. В Бонне по пути в ведомство федерального канцлера советский лидер хотел выйти из машины, чтобы поприветствовать людей, стоявших на обочине. Так как всю колонну было совершенно невозможно остановить, он открыл крышу автомобиля и махал собравшимся. Послу Фалину генсек заявил, что как раз и намеревался чем-то подобным обратить на себя внимание: «Во всяком случае, будут вспоминать о чем-то незапланированном. Иначе буду скакать как встрепанный с одного мероприятия на другое»2388. Следовательно, Брежнев сознательно хотел выйти из роли, так как он явно боялся оказаться втиснутым в рамки, где не сможет проявить спонтанность и близость к народу. С этим приходилось мириться и Никсону, когда он принимал Брежнева в Белом доме: «Когда мы дошли до конца первого ряда [почетного караула] и как раз собирались обойти следующий, Брежнев не смог больше сдерживать свои живость и общительность. Он с воодушевлением помахал рукой зрителям, которые аплодировали и размахивали советскими и американскими флажками, потом пошел к ним – совсем как американский политик, который на ярмарке проталкивается через толпу. Он многим тряс руки и широко улыбался, когда они протягивали руки в его сторону. Мне пришлось напомнить гостю, что нам еще надо закончить протокольную часть. Когда мы вернулись к южному залу, он положил руку мне на плечо и сказал: “Видите? Мы уже делаем успехи!”»2389