Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны

Подобно тому как в 1971 г. генсек впервые заявил о себе с помощью фото, где он выглядел, как Ален Делон, он продолжал использовать свой внешний вид, чтобы характеризовать себя «западным». Получив в 1973 г. в Кэмп-Дэвиде ветровку с надписью «Кэмп-Дэвид», он носил ее все время, пока находился в резиденции президента2371. Как фото в спортивном костюме или демонстративное ношение ветровки с надписью «Кэмп-Дэвид», так и в иных случаях костюмы, сшитые со вкусом, и его ухоженный вид свидетельствовали о том, какой он «западный» человек. Действительно, это замечали Никсон и Брандт, которым бросалось в глаза, насколько облик Брежнева отличается от одежды Хрущева и других представителей советского руководства2372. Никсон счел даже, что «Брежнев был даже на свой лад в некотором роде визитной карточкой моды»2373.

Но Брежнев не ограничивался только внешним видом. Чтобы его ни в коем случае не связывали с догматическим социализмом, он довольно открыто отклонял контакты с руководителями коммунистических партий стран, которые посещал. В Бонне генсек беседовал дольше, чем с представителями ГКП, с антикоммунистом Францем Йозефом Штраусом, которого даже проводил до машины2374. Во Франции он предпочел Помпиду генеральному секретарю ФКП Жоржу Марше, которого считал фантазером, далеким от действительности2375. Брежнев был убежден: «Помпиду, в свою очередь (как и Никсон, как и Брандт), отлично усвоил, что у нас идеология идет лишь на внутреннее потребление, т. е. там, где ее можно практически применить государственными средствами. И мы не такие дураки, чтоб заниматься идеологическими упражнениями в деловых, государственных отношениях с теми, кто спокойно может послать нас на …»2376.