Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма
- Автор: Орфёнов Анатолий Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Лань: Планета музыки
- ISBN: 978-5-8114-7024-2
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма». Краткое содержание книги:
Книга не только «о времени и о себе» — она о современниках, о друзьях и недругах, о вечных ценностях, о любви к опере, о «тайнах мадридского двора» Большого театра времен Сталина, Хрущёва и Брежнева, о превратностях и подарках судьбы, о том, насколько важна в жизни артиста семья.
Предназначается широкому кругу читателей, интересующихся оперой и вокальным искусством, в том числе профессиональным и начинающим певцам, а также обучающимся пению и всем интересующимся музыкальным театром.
16.3.1949
Вам хочется быть «единственной и неповторимой», а скажите-ка откровенно, разве Вы не пишете в Москву на два адреса? Давайте договоримся быть терпимее друг к другу.
Сегодня после очередной болезни я впервые пою Юродивого. Не очень здоров, но за меня уже пел Ленского Козловский, и не хочется, чтобы в первом спектакле «Бориса» меня опять заменяли. И. С. считают здесь «неповторимым» Юродивым, и мне трудно «пройти» у Голованова, но спел и сыграл я не хуже его, а по мнению хора и других товарищей по работе, даже более естественно. Я доволен, хотя мог бы спеть более мягко и легко.
Была генеральная «Фауста». Пели пополам — Гриша пролог, а всё остальное Серёжа. Я был у врача и пришёл к «ярмарке». Серёжа пел очень осторожно, слишком тихо, а другие говорят ещё более страшные слова вроде «катастрофа», «ужасно» и т. д. Слышно было его плохо, но ведь это не новость, а вот что верха слабо звучали, это бесспорно — до он взял фальцетом, и то плохо. После этого было обсуждение, где за сценическую трактовку его бранили, а о пении тактично промолчали.
С «Фаустом» что-то у нас не ладится. Положение в театре напряжённое, хотя непосредственно меня это мало касается. «Фауст» наш должен был выйти ещё 23 февраля, а кончается март, и ещё не известно, когда состоятся роды. На 24-е и 26-е намечают генеральные, на 29 марта — премьеру. После того как обожглись на молоке, решили «дуть на воду». Начали переделывать наших Фаустов на две категории: Козловский и я будем петь с «поддужными», то есть кто-то другой будет петь старого Фауста, а Большаков и Кильчевский будут петь и старого, и молодого. Что касается Серёжи, то он после репетиции, кажется, собирается уехать отдыхать.
В Ригу не поехал — нездоров, а они просят на середину апреля — вряд ли смогу, мы в это время выпускаем «Садко», и хотя мне эту партию не видать как своих ушей, всё же про запас меня будут держать.
Предполагают ремонт театра — надо переделывать что-то в крыше, какие-то фермы, и мы должны будем закрыться чуть ли не на четыре месяца.
Полны тревог мы и за наш строящийся дом: мы строим кооперативный дом, который должен быть готов к концу нынешнего года, где я плачу деньги за большую отдельную квартиру. Это забирает очень много денег, а так как я строюсь за свою долгую жизнь в третий раз (то есть состою в третий раз в жилищном кооперативе, и два раза дело лопалось, и деньги нам отдавали обратно), то и сейчас я как Фома неверующий, пока не получу ключей от квартиры, не поверю в возможность счастья иметь отдельную квартиру.
Я отдаю Вам карточку, которой больше нет. Что ж, когда я умру, Вы вернёте её в музей имени Орфёнова, если таковой будет организован, хотя надежды на это у меня мало.
5.4.1949
О «Фаусте». Я так давно болею, что самому противно. Последнее время репетировали «Фауста» — Гриша и Козловский. Гришу я видел на генеральной, спектакля он ещё не пел, а у Козловского слышал только одну сцену в саду — на премьере 29 марта. Я уже передал в личной беседе самому Грише, что если он будет петь только лирический репертуар, то это пойдёт ему на пользу. Он как-то собрал звук для этой партии, сделал его более лиричным, не кричал, и впечатление, что ему легко петь, не покидало слушателя до конца спектакля. Правда, верхние ноты мне больше понравились, чем середина (вообще не очень красивая у Гриши). Середина у него несколько горловая. Но если бы какой-нибудь педагог взялся бы исправить эту середину, то возможно, что у Гриши не стало бы таких свободных верхов. Правда, верхние ноты у него, как у драматических теноров, несколько напряжённее, чем у лирических, и как бы покачиваются от напряжения, но я за них по крайней мере спокоен. Красив он очень, хотя и несколько толстоват. Успех у него был вполне достаточен.
Козловский, с моей точки зрения, сцену в саду спел более робко, чем на репетиции, но всё же до было хорошее, а после этой злосчастной ноты, которая приводит в трепет всех теноров, даже и сценический темперамент начал показывать. На всех афишах «Фауста», которые сейчас висят на улицах Москвы, девчонки-поклонницы Лемешева вычёркивают фамилию И. С. и пишут против этой фамилии «Козёл провалился». Провалился он или нет — не знаю, но пел он явно менее удачно, чем всегда, и для дирекции вопрос о «Фаусте» не решён — Серёжа не справился пока с этой ролью, Ванечка дрейфит, и надежда на оставшихся трёх. Посмотрим, что покажут они. Ближайшие спектакли 5 и 7 апреля.
5-го поёт И. С., 7-го — Гриша. Наша с Кильчевским очередь ещё не настала, и если для В. И. она настанет в конце апреля или начале мая, то я могу надеяться лишь на середину-конец мая. Мои ближайшие спектакли 8-го — Юродивый, 15-го — Альфред и 20-го — Вашек.