Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
- Да. Получил телеграмму. В Измайлово взрыв. Академия уничтожена. Погибло трое, десяток раненых.
Кровь ударила в голову так, будто этот взрыв произошёл внутри него.
- А кто погиб?..
- Александр Степанович и два техника. Через пару часов будет в газетах.
Серёжа оцепенел.
- Беда…
- Ваш друг Тилль ещё в больнице. Он вне подозрений.
- Вот оно что! Вы подозреваете диверсию, гражданин подполковник…
- Со всей очевидностью. И наибольшее подозрение падает на Ренненкампфа. Он готовил ракетное авто, на котором разбился Тилль. Он же вышел из Академии незадолго до взрыва. И его девица с сомнительной моралью очень быстро исчезла.
Даже если контрики поймают злодея, Засядько не вернуть… Неожиданно Серёжа вспомнил о своей судьбе несостоявшегося ракетчика.
- Академии нет. Засядько тоже, земля ему пухом. Всё зря?
- Нет. Знаю, как ценил вас Александр Степанович. Я прослежу: окончите училище, будете заниматься ракетами. Далеко на востоке, за Волгой. Но не имею права разглашать.
Точно! Директор просил никому не говорить про идею закрутки ракет, обещал, что это исследуют в другом месте… Контрразведчик не скажет – где. Ничего не остаётся, только ждать.
- Есть ещё одна в высшей мере скользкая подробность, и она неприятная для вас, курсант. Вы готовили ответ крестьянам по поводу междупланетного аэроплана?
- Я… Так точно, гражданин подполковник.
- Понимаю. Засядько подписал, не читая. В Москве скандал – обидели избирателей почтенного депутата Зильмановича. Чёрт же вас дёрнул… Так, что, гражданин ракетчик, если на покойника не спишем, вам отвечать. Учитесь думать о последствиях своих поступков. Крепко думать. Вкупе с диверсией такая очевидная компрометация смотрится чрезвычайно неблагонадёжно, - подполковник вытащил листы бумаги. - Требуется оформить протокол допроса по всем правилам. Вас я запишу по паспорту, а не как Баландина.
- Виноват. Отец нас бросил. Меня вырастил приёмный, он – настоящий…
- Отставить! Потрудитесь выправить документы в училище. Это – порядок. И не важно, как вы относились к родному отцу.
- Как прикажите…
- И так. Фамилия? Имя? Отчество?
Серёжа вздохнул. Изворачиваться бесполезно, однажды придётся принять назад ненавистную фамилию, под которой появился на свет. Судьба…
- Дата рождения?
- 12 января 1907 года по новому стилю.
- Так и запишем.
- Простите, Ренненкампф арестован?
- Мне не сообщили, - откровенно признался Фомин. – Новости ожидаются к вечеру.
* * *
Весть об аресте «золотого мальчика» и объявленном раскрытии шпионского заговора Георгию принесла Элиза.
- Всё кончено, дорогой.
- Да… И в России меня больше ничто не удерживает. Кроме тебя.
- Я вполне себе подвижна и якорей не имею, - рассмеялась барышня, румяная на морозе в обрамлении чудесной лёгкой шубки из какого-то явно недешёвого меха. – Давай поговорим серьезно, молодой человек. Да какой уже молодой… Под тридцать, а исхудавший да осунувшийся в больнице выглядишь на все сорок.
- На днях выписывают, - буркнул Георгий, внутренне сжавшись от перспективы серьёзного разговора, назревшего и перезревшего давным-давно.
- Отлично! – она распахнула шубку и закинула ногу на ногу, показав высокие шнурованные ботинки, похожие на сапоги. В сочетании с короткой шубой они придавали барышне вид лихой и независимый, эдакая амазонка, готовая прыгнуть в седло и мчаться на лошади, не страшась зимней стужи. – Ты месяцами поедаешь меня глазами, смотришь как кот на сметану. Вижу – нравлюсь. Что же мешает сделать следующий шаг? Вроде и не беден уже, заработал на купании в пруду.
- Ну… Я… Конечно…
- Очаровательно! – она захлопала в ладоши, не выпуская из рук длинный мундштук с незажжённой папиросой. – Настроен решительно, как всегда. Ладно, не буду угнетать и скажу всё сама. Ты ни разу не спросил толком, откуда я, чем живу, где беру деньги на это. – Взмах руки породил всполохи пламени по больничной палате. Так заиграло кольцо с бриллиантом, надетое поверх чёрной перчатки. – Слушай и решай, робкий мой воздыхатель. У меня есть пятилетний сын. Его отец из «небесной тысячи», что погибла при штурме Карса в восемнадцатом, венчаны мы не были. Удивлён? Вдруг считал меня непорочной девственницей?
- Смел надеяться…
- Разбираешься в женщинах, не отнять. В Москве я поменяла четырёх любовников. Нужно было и самой жить, и посылать деньги в Кострому. Там мама с Коленькой.
- Зачем же я тебе сдался… Вечно без денег, жениться не предлагал…
- Да. Но, во-первых, деньги у тебя есть. Настоящие, крупные. Они во Франции. Семья заставит пересмотреть правила. Благодаря мне ты и сейчас не бедствуешь. Жаль, авто пылится, не покатались ни разу.
Столь откровенный рассказ о добрачных похождениях, главное – без малейшей степени смущения, вызвал шок, не меньший, чем гибель Академии и Засядько. Чего уж там юлить – Георгий был по уши влюблён в эту падшую расчётливую особу!
- Могу подарить его тебе…
- Ты великодушен до невозможности. Почитай лучше, что я тебе принесла. Это будет во-вторых.
Георгий чуть не выронил листок от неожиданности. Меньше всего он рассчитывал увидеть химические формулы и длинные пояснения на немецком языке.
3H2O2 + 2KMnO4 → 2MnO2 + 2KOH + 3O2↑ +2H2O
- Это формула разложения перекиси водорода и марганцовки. Бурный процесс, возможен в реактивных двигателях…
- Следующую смотри.
- Спирт и жидкий кислород. Такая же страшная смесь, как азотная кислота с керосином, только пахнет лучше.
Третьей бумажкой была газетная вырезка. Оказывается, германский пилот-испытатель Фриц Штаммер поднял в воздух ракетоплан с пороховыми ракетными двигателями, построенный на средства концерна «Опель». В заявлении прозвучало, что тяга подвесных ракет превысила взлётный вес. Аппарат имеет возможность стартовать вертикально вверх!
- Наша контора, дорогой, занимается самыми разными вещами. Деньги – не азотная кислота, пахнут исключительно приятно. Да, я – простая пишбарышня, но слишком многие влиятельные господа пытались завоевать мою благосклонность. Давай не буду шокировать тебя подробностями. В общем, я могу организовать протекцию на «Опель».
«Какой ценой? И что тебе с этого?» - чуть не крикнул окончательно выбитый из колеи страдалец, но Элиза в который раз пришла на помощь.
- Есть и «в-третьих». Ты мне понравился, как ни странно, такой нелепый, нерешительный долговязый малыш. Если сумеешь взять судьбу за уздцы, я уеду с тобой. Брошу навсегда и Филиппа Аполлоновича, и… не важно. Главное – отныне ты будешь у меня один. Остальные пусть завидуют.
- И… того, что над тобой живёт… С «Изоттой Фраскини».
- Володенька? Это милое существо? Видишь ли, дорогой, его девушки не интересуют. Даже я. Он – моя подружка.
- Что я ещё узнаю… такого? – простонал Георгий.
- А что ты вообще знаешь? Даже не выяснил толком как меня зовут. Может ли в Костроме в простой семье коллежского регистратора родится Элиза?
- Так тебя зовут…
- Так что Лизаветой Прохоровной записана, будьте любезны. Но кто в Москве заметит Лизавету, Глафиру или Марфушу? – она глянула на микроскопические часики в золоте и перестала копировать поволжский говорок. – Заболталась. В общем, свой долг сиделки у постели больного я выполнила. Решай, дорогой. Хотя бы раз в жизни.
Он откинулся на подушки, ослабев не только от ранений и болезненности, но и от самого пятимесячного пребывания в стенах Шереметьевки.
Выбор, вообще-то, прост. Элиза-Лизавета как тот роскошный автомобиль, чуть поношенный несколькими владельцами. Ничто не мешает самостоятельно предложить «Опелю» свои услуги инженера-ракетчика. А дальше? Останется найти добропорядочную немецкую фрау без приключений до замужества, чтоб обеспечила спокойное и очень скучное домашнее существование, похожую на малолитражку того же «Опеля» 4/14PS, надёжную и тихоходную машинку без капли шарма. Зато новую, прямо из магазина. Потом глазами провожать стремительные «Мерседесы», «Руссо-Балты» и «Изотты», кусая локти от сознания, чего добровольно лишился.